Поиск по сайту

Великая отечественная война

Правды ради, необходимо знать в действительности, как сложилась судьба молодых патриотов. Это следует сделать сохраняя память о них.
Николай Ивапович Ильин родился в д. Тарасовка Горша­новского сельского Совета, работал бухгалтером 1 Красного-родской МТС. В армию не был призван, т. к. имел освобож-
дение. Сразу же с началом оккупации включился в борьбу с оккупационным режимом. В конце 1942 г. на собрании груп­пы патриотической молодежи был избран командиром под­польной молодежной группы и тут же принят в комсомол. Ру­ководил группой до середины сентября 1943 г. (до ареста 18.09.1943 г.).
При аресте у него в бане было обнаружено оружие, взрыв­чатка. Находился в Опочецком пересыльном лагере, содер­жался в одиночке. Подвергался жестоким пыткам и избиени­ям. Одна из заключенных, которой удалось видеть Ильина в тюрьме, передала, что Ильин лежал, не в силах повернуться. Она решила ему помочь, перебинтовать, но сделать этого не смогла — все тело загнивало. Были сплошные раны. Он сказал ей, что хотя ему сейчас трудно очень, но он не зря страдает, он много сделал для своего народа. Это его утешает. Истерзанно­го и ослабленного его расстреляли в окрестностях Опочки (конец сентября, начало ноября 1943 г.). Его родные:
Отец — Иван Ильич Ильин в д. Тарасовка Горшановского сельского Совета.
Мать — Пелагея Александровна Александрова.
Имел брата и три сестры.
Трагически сложилась судьба семьи Николаевых из д. Агафоново Красногородской волости. В их доме была явка. Через Николаева Ефима Николаевича молодежная подполь­ная группа вела связь со штабом 10-КПБ, передавались спис­ки подпольщиков, их клятвы, клятвы военнопленных.
Е. Н. Николаев все знал, его арестовали и жестоко пыта­ли, однако он никого не выдал. Его и жену Дарью Федоровну расстреляли.
У них был 16-летний сын Миша. Его оставили, но устано­вили слежку. Миша продолжал быть связным. Фашисты рас­считывали, что через него они выйдут на след партизан. Пе­ред самым освобождением района его выследили, схватили, очень долго пытали и, наконец, ничего не выведав истерзан­ного и полуживого бросили в болоте. Там он и умер. Это бы­ло в болоте около больницы. Уже после освобождения района его похоронили. Старший сын Анатолий Николаев был в пар­тизанах.
Алексей Михайлович Кирьянов работал в сапожной мас­терской, был членом подпольной группы Ильина. Место удобное для осуществления связи. Вместе с женой Марией Яковлевной Кирьяновой погибли в концлагере «Моглино».
Очень трагично сложилась судьба Антонины Кузьминой из д. Сорокино, учительницы Лукинской школы. Она была сожжена в крематории концентрационного лагеря в «Равер-сбрюк» в Германии.
Ик1ч Васильевич Бойков в лагере «Заксенхаузен» вместе с заключенными на барже был вывезен в море и там затоплен.
Валентин Алексеевич Алексеев и Бубнов из старшей группы подпольщиков погибли в лагере «Моглино» Псков­ского района. Им удалось разобрать пол в бараке и бежать, но вскоре они были схвачены и расстреляны.
Иваипя Иван Иванович, 1912 г. р., д. Долги Партизанской волости, при осуществлении связи между подпольной груп­пой и партизанами 4-ЛПБ был схвачен в д. Рябы. После пы­ток расстрелян. Он должен был передать списки мужчин, же­лающих пойти в партизаны (50 чел). Сумел списки уничто­жить и никого не выдал.
Погибли в концентрационном лагере в Германии члены подпольной группы Ильина: Иван Моисеев и его жена Евге­ния Моисеева из д. Литвинка.
Л. Н. Крикунова, находящаяся в лагере с Евгенией, рас­сказала жуткую историю: «Женя пыталась взять очистки кар­тофеля, чтобы съесть их. Надзирательница заметила и в бук­вальном смысле забила ее».
Петр Васильевич Добрынин из лагеря «Моглино» попал во Францию, там бежал, стал бойцом французского сопро­тивления под кличкой «Ворон». Петр Васильевич остался жив, вернулся в Красногородск и долгое время работал слеса­рем-жестянщиком в Красногородской МТС, РТС.
Николаю Вишнякову удалось избежать ареста, он ушел в партизаны, продолжал работу с молодежью поселка. В начале 1944 г. помог организоваться подпольной группе Тарасовых.
Прошли через лагеря члены группы Ильина: Тимофей Дмитриев. Пето Иванов. Валентина Маикесва. Пстр Манке-ев. Александрова (Черных) Мария Семенова.
Екатерина Гончарова была арестована 18.09.1943 г., прошла все муки ада в концлагерях. Осталась жива, вернулась в Красногородск, работала преподавателем в средней школе. Она оставила интересные воспоминания о деятельности группы. Ее воспоминаниями и воспользовался автор:
Члены подпольной группы Н. Ильина брат и сестра Ще-гольковы из д. Залужье, Павел и Мария, вместе с родителями были арестованы и отправлены в концентрационный лагерь. Чего только не пережили эти люди? Мария Федоровна рас­сказала об этом в своих воспоминаниях. Такую участь испы­тали многие. Рассказ Марии Федоровны может служить обобщающим обвинением тому, что творили фашисты с сове­тскими людьми.
М. АнтонскНФ (ШСР?Л1>кова}.
9 апреля 1944 г. нашу семью арестовали и посадили в Красногородскую тюрьму. Держали без еды, питья около не­дели. На моих глазах на допросах избивали брата Павла, Шу­ру Желудева, с которым я училась в одном классе 10 лет. Шу­ру фашисты до смерти забили и неизвестно где зарыли. Груд­ных детей от женщин в тюрьме отбирали. На моих глазах од­на молодая мама падала в обморок, просила немца отдать ей ребенка, но тот был глух. Через неделю нас посадили в маши­ну и отправили в Резекне, а затем в Каунас. Поселили в 5-этажном доме. В одной комнате жило 26 женщин. Нары из досок в два этажа, у стола параша. Кормили так: 25 граммов хлеба в день, два раза баланда, в которой можно найти 5 — 6 картофельных очисток. Однажды, после 5 недель, заключен­ных свозили в баню. В свободное время гадали на картах, со­чиняли частушки. Молодость — она всегда молодость.
«Напишу письмо слезами.
Запечатаю тоской.
Милый мой остался в Красном,
Знать, скучает дорогой».
ДЕВЯТЫЙ ФОРТ
На 8-е апреля 1944 года мне приснилось: «Будто сижу я на телеге, запряженная лошадь пошла с горы вместе с телегой. Потом из-под телеги выпал большой клубок серых ниток и покатился вперед, раскручиваясь по дороге…
Этот сон я рассказала своей бабушке.
— Тебя, Машутка, что-то здорово покувыркает, а нитки и клубок — к дальней дороге. — Ох, бабушка, не к добру это. — Может быть, спала долго, вот и плелась всякая всячина…? — успокоила бабушка.
Да, наплелось здорово. На следующий день, часов в 10 ут­ра, к нам домой в Залужье заявился следователь гестапо Эвальд Регер — гроза всего населения района. Дом был окру­жен полицаями, всю нашу семью арестовали по подозрению в связи с партизанам.
После долгих мытарств вместе с другими пленными я по­пала с мамой и другими красногороддами в Литву, в город Кау­нас, в концлагерь «9-й форт». Завели нас в крепость, в боль­шой зал со множеством столов, под ногами хлюпает жидкость из прорвавшейся канализации. Мы, кто как мог, уселись на столы. Сидели так двое суток, кормить нас забыли. Потом по­местили в женский барак рядом с крепостью. Спали на голых железных кроватях.
Наутро к нам зашла женщина-литовка, разбудила, покор­мила в столовой. Женщина эта была добродушной, до сих пор вспоминаю ее добрым словом.
На час нас выводили в поле на сельхозработы, там мы бы­ли вместо лошадей. А чуть замешкаешься, таща за собой плуг или борону, получишь от конвоиров палкой или от комендан­та нагайкой.
Был один молодой литовец конвоиром. Славный малый. Два раза в месяц он позволял нам с Шурой Шубиной сбегать на хутора за хлебом. В лагере у нас оставались матери, поэто­му он знал, что мы не убежим.
Конюхами в лагере тоже были литовцы. Они иногда нас угощали хлебом и салом. Вот так мы и выживали…
Евреев держали в крепости. Они были заточены за решет­ку. Ведрами выносил из лагеря комендант отобранные от зак­люченных драгоценности. Расстреливали бедных евреев здесь же, за крепостью, из пулемета. Трупы укладывали в штабеля вместе с дровами, обливали бензином и поджигали. И так каждый день…
Нас заставляли вскапывать те места, где жгли людей, что­бы замести следы преступлений.
Однажды на моих глазах была расстреляна девчушка лет 16 — 17, с которой мы вместе до этого работали.
Я в это время чистила посуду у крепости. Софи бросилась со слезами ко мне, по ней начали стрелять конвоиры. Она упала возле меня, подошел конвоир, добил выстрелом в голо­ву. Потом пригнал тачку, погрузил труп девушки и повез на общий костер…
Я очнулась от шока и в страхе побежала в дом комендан­та. Спряталась там в коридоре за большой амбарный сундук, молилась истово Богу.
— Что, Мария, боишься? — спросил вдруг комендант.
— Боюсь… За что их расстреливают? — пролепетала по-не­мецки я.
— Работать не любят…
— А нас когда будут расстреливать?
— А вот капусту уберете — тогда, — строго сказал комен­дант. — А если литовский выучишь, оставим жить.
— А меня уже литовки учат, — ухватилась я за надежду жить.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Этой темы так же касаются следующие публикации:
  • Иллирийский, этрейский, эсперантский…
  • Когда отмечают День города Пскова
  • Холмский район.
  • Мезоклиматический эффект Псковско-Чудского озера.
  • Интересное