Поиск по сайту

Традиционные обряды псковских селений

Чрезвычайно важными элементами описывае­мой музыкально-хореографической традиции, ука­зывающими на ее архаическую природу, являются:
—  система инструментальных наигрышей («под пляску» — «Трепака» и др., «на проходку» — «под песни», «под драку» — «Скобари», «Горбатого», «Под ломанье»);
—  самостоятельная в типологическом отноше­нии, своеобразная по строению, нормам исполне­ния и функциям музыкально-поэтическая форма «припевок», имеющих императивно-кличевую на­правленность интонирования и входящих в качест­ве самостоятельного (по содержанию и средствам выражения) элемента в инструментально-хореогра­фический комплекс;
—  древнерусские (5-9 струн) гусли, приемы иг­ры на них (пальцы между парами струн — в одной позиции, «русская гусельная игра»); «гудошная» традиция игры на скрипке.
Устойчивым в местной традиции является включение музыкально-хореографических форм в систему посиделок, супрядок, святочных игр, обря­дового ряженья.
Из сказанного следует, что наблюдая тот или иной выделенный круг явлений фольклора (само­стоятельные фольклорно-этнографические комплек­сы, отдельные жанры, внутрижанровые, тематиче­ские или историко-типологические группы фольк­лорных текстов) с точки зрения особенностей содер­жания, назначения и функций каждой такой группы,
мы обнаруживаем их важную роль в реализации смысловых доминант местной культурной тради­ции, а также положение, которое они занимают в ка­честве обязательных нормативных звеньев всего комплекса данной традиции. Структурная соподчи-ненность элементов, образующих собственную си­стему местной фольклорной традиции как таковой, обусловленность, «заданность» видовой и содержа­тельной сторон фольклорного текста (художествен­ной формы) контекстом этнокультурной традиции в целом, особенно значимая для исторически ранних форм фольклора, позволяют судить о том, что имен­но закономерности такого типа системной связи служат основой сохранности, удержания в историче­ском времени конкретных фольклорно-этнографи-ческих комплексов, различных видов, жанров, дру­гих системно-типологических явлений фольклора, в том числе и относящихся к древнейшим, архаиче­ским пластам традиционной культуры.
Этот вывод в полной мере согласуется с прису­щим фольклору общим свойством полистадиально­сти, с которым связаны и перспективы историко-типологического и сравнительно-типологического направлений исследования форм традиционной культуры.
Таким же характером и при тех же условиях от­личаются фольклорные традиции и других районов центрально-псковской зоны — правобережье р. Ве­ликой (Пушкино-Горский, Новоржевский, частич­но — Островский, прилегающие волости Порхов-ского, Бежаницкого, Пустошкинского районов).
Своеобразие фольклорных традиций этой зоны раскрывается в развитой, активной в своих прояв­лениях области народно-поэтического творчества -сказки, былички, поверья, заговоры, загадки и дру­гие жанры словесного фольклора, которые занима­ют место одного из центральных звеньев жанровой системы данной фольклорной традиции. Очевидно, что эта группа жанров, в силу типологической определенности их содержания, форм и средств вы­ражения, относится к основному корпусу текстов, принадлежащих общерусскому фонду и образую­щих самостоятельный вид фольклора. Особая смысловая нагрузка, присущая поэтическим обра­зам, сюжетным мотивам, специфичность назначе­ния и функций художественных форм народной прозы в обрядово-магической практике и в тради­ционном обиходе указывают на их изначальную связь с древнейшими представлениями и логикой ассоциативно-образного мышления. Так, вплоть до наших дней проявляются в своей изначальной сущ­ности характерные черты мифо-поэтического со­знания, которое служило основой формотворчества в период становления архаических пластов фольк­лора, представляющего собой единственную на раннем историческом этапе универсальную художе-
ственно-эстетическую систему. И сегодня метафо­ричность, емкость поэтического обобщения и точ­ность выражения, непосредственность эмоциональ­но-образного восприятия и достоверность впечат­ления, действенность воображения задают алго­ритм и направляют сознание в поисках норматив­ных реакций, установления необходимых связей, отношений человека с окружающим миром. Под­твержденные опытом сила воздействия и продук­тивность выделенных прозаических жанров, струк­турно связанных с культурной традицией, объясня­ют их исключительную устойчивость и жизнеспо­собность.
Быть может, одно из самых ярких явлений исто­рии русской народной музыкальной культуры, ставшее символом художественного дарования, вы­ражением душевного строя и характера русского человека, его мироощущения, связано с традицией гусельной игры. Псковская область — заповедный край русских гусляров — сохранила в народных обычаях, в обязательности норм традиционной культуры первичный смысл, исходные типы музы­кальных форм, приемы игры и исполнительское ма­стерство, конструкцию и технологические характе­ристики русских гуслей.
В свое время А. С. Фаминцын отмечал: «…Ны­не гусли в руках русского народа представляют весьма редкое, исключительное явление».5 Сто лет спустя, на методологической базе современной фольклористики были заново «открыты» и живая традиция гусельной игры, и система наигрышей, и формы бытования древнерусского инструмента.
Выше уже отмечалось место гусельной тради­ции в инструментально-хореографической культуре Псковской области. Здесь важно подчеркнуть, что именно гусли являются центральным системообра­зующим началом всего этого сложного комплекса. Гусли функционально связывают воедино хорео­графическую форму (пляска, шествие) с формой му­зыкальной (инструментальный наигрыш, припев­ки), организующей хореографическое движение.
В силу своих конструктивных особенностей, определяющих музыкальные свойства и способы игры, гусли стоят первыми в ряду музыкальных ин­струментов, обеспечивающих полноту синкретиче­ски целостного музыкально-хореографического со­бытия. Естественная, закономерная связь элемен­тов фольклорно-этнографического текста — тради­ционной пляски, шествия, которые сохраняют свой изначальный обрядовый характер, восходящий к глубинным пластам восточнославянской культуры, — объясняет и хронологическую, и этнокультурную принадлежность традиции русской гусельной игры, поскольку каждое явление фольклора всегда возни­кает во всей своей полноте, исчерпывающей его на­значение.
Мы не предполагаем в нашем «Обзоре…» про­водить подробный анализ и самой традиции гу­сельной игры, и истории русских крыловидных гус­лей, рассчитывая на то, что наши краткие замеча­ния снимают как научное заблуждение утвержде­ния некоторых исследователей об исторически позднем происхождении инструмента, его заим­ствовании русскими от финно-угорских и балтских народов. Такое могло бы означать, что вместе с гуслями были восприняты и приемы игры, и систе­ма наигрышей, и формы народной хореографии, а следовательно, и традиции празднично-обрядовой, ритуально-магической практики не только на Псковщине, но и в Новгородской земле, где гусель­ная традиция, типологически однородная псков­ской, бытует и сегодня в более архаическом виде.6
В наибольшей степени обнаруживает свою при­надлежность к исторически ранним пластам культу­ры, хранит признаки архаических форм фольклора музыкально-поэтическая система обрядовой сферы народной традиционной культуры Псковской обла­сти. Круг самостоятельных в структурно-типологи­ческом отношении фольклорных текстов, разно­образных по назначению, функциям, месту и време­ни приуроченности, строго согласованных по со­держанию с определенным обрядовым действием, складывается в силу объективной необходимости удержания и передачи смысловой основы жизненно значимых моментов практической деятельности, за­крепившихся в культурной традиции в положении обрядовых. Сама логика возникновения обряда, его ритуальной формы («представления, понятия» -«обряд-ритуал») предполагает важнейшим услови­ем достижения ожидаемого результата целенаправ­ленных, особым образом организованных усилий -опору на доступную (распознаваемую, «читае­мую»), практически эффективную систему знаково-выразительных (языковых) средств преобразования и фиксации исходно мыслимой основы обряда. Собственно событийный, обрядовый статус совер­шаемого действия, выделенного из ряда обычных, повседневных (профанных), определяется много­уровневой системой маркировки смыслов и значе­ний, в которой первостепенную роль играют сред­ства и способы выражения, обладающие особой си­лой воздействия — средства художественного.
В обрядовом фольклоре художественная форма в совокупности специфических средств языка худо­жественного выражения образует предельно насы­щенное, эмоционально окрашенное информацион­но-энергетическое поле, соответствующее смысло­вому контуру того или иного обрядового действия, и является структурной единицей системы обряда.
Вместе с тем, в контексте обрядовой ситуации художественная форма, непосредственно связанная с тем или иным из необходимых планов содержа-

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Этой темы так же касаются следующие публикации:
  • От автора
  • Памяти проф. И. Е. Евсеева
  • Псковская жизнь как лингвистический источник
  • Когда отмечают День города Пскова
  • Интересное