Поиск по сайту

Традиционные обряды псковских селений

колдовским миром (они, по местным поверьям, пе­режинали рожь, отбирая спор).132
Материалы по жатвенной обрядности из цен­тральной и южной частей Гдовского района свиде­тельствуют о распространении на этой территории уникального, насыщенного значимыми деталями, целостного фольклорно-этнографического ком­плекса, имеющего ритуально-символическое на­именование — «БАБУ РЕЗАТЬ». На периферии тра­диции — Плюсский, Струго-Красненский районы, а также Добручинская, Вейнская и бывшая Гвозднен-ская волости Гдовского района — зафиксированы лаконичные фольклорные тексты-формулы, непо­средственно включенные в трудовой процесс окон­чания жатвы и придающие совершающемуся дей­ствию мифологическое значение и обрядовый ста­тус. Особое место здесь принадлежало выкрикам императивно-магического характера. «Канчают жать и тагда и кричат: "У-у! У-у!" — вот так, анй -аттуда, мы — атсуда, и кричим — укаимсе. [Выкрики­вает:] "Вганяйти Бабу! Заганяйти Бабу! Всё! Зареза­ли! Зарезали!" — эта кончили жать» (Гд., Добручи 4684-60). «Топёрь кричишь гу-у-улка-гулка: "Ба-а-ба Горбата! Иди к сусёду!". Штобы спйна-та не бо­лела. Што — убяжала б эта Баба-та на другую поло­су» (Стр., Добривы 3148-11).
Выкрики в сочетании с трудовыми действиями (срезание последних колосьев) способствовали символическому изгнанию «Бабы» — стихийной природной силы. Одновременно происходило опо­вещение об окончании жатвы, а также избавление жницы от боли в спине («Горбатая Баба» — подо­бие согбенной жницы, вместе с «Бабой» изгонялась «горбатость» и снималась боль в пояснице). В не­которых случаях после выкриков следовали закли-нательные обращения к ниве. «Как жнёшь и дожи-наишь послённий сноп, всё, свяжишь ево и лягишь на ево. Вот три раз так кричишь гу-у-улка — гулка! Вот так:
Нива, Нива!
Отдай мою силу!
Я пахала, я боронила, свою силушку ронйла!»
(Стр., Добривы 3148-11).
По материалам из Гдовского района можно представить наиболее полный состав компонентов обряда в их последовании:
—  Оповещение, договор: «Где будем Бабу ре­зать? На чьём поле будем Бабу резать?»; «Сёдни бу­дем Бабу зарезать»; «Севодни — Баба! Зарёжим Ба­бу!» (Гд., Горка 3127-08; Зигоска 3308-17; Усадище 3295-57).
—   Приготовления — женщины брали с собой на поле хлеб, пожиночную кашу «густушу» (Гд., Пол­на 3149-15), тряпочки, ленты.
—  Завершение жатвы — заканчивали жать поло­су или поле (при коллективной жатве); сжинали по-
следний сноп — «последки»; оставляли на корню пясть колосьев.
—  Сбор участников (в отдельных случаях) — за­зывали других жниц на одну полосу, кричали: «Ба­бу резать! Давайти Бабу резать! Бабу резать!» (Гд., Горско-Рогово 3119-38). Все собирались на углу по­лосы (у дороги).
—  Старшая (хозяйка) заплетала косой оставшу­юся прядь колосьев на корню — «плела косу» — «пле­тёнку». Вплетала тряпочку (в основном — красную, новую) — завязывала косу — «Бабу завязывали».
—  Женщина срезала последние колосья (ма­кушку), складывала их в сноп; жницы кричали друг другу: «Бабу зарезали! Бабу зарезали!»; «От­резали Бабы гблаву!» (Гд., Горка 3127-08; Строги­но 3298-87).
—  Украшали косу — завязывали ленту бантиком (каждый приносил и завязывал свои ленты — Гд., Залахтовье 3134-45) — вставляли в косу цветы: ва­сильки, ромашки и др. (в основном — в деревнях по берегу Чудского озера) — делали «как венок» (Гд., Новинка 3297-63). В трех описаниях обряда указы­валось на то, что, завязывая косу тряпочкой, дела­ли подобие головки — «куклу», «кукалку завяжут», «головку сделают», «маковку завяжешь» (Гд., За­лахтовье 3134-45; Кятицы 4659-12; Партизанская 3127-42).
—  Пригибали косу к земле — «дугой». Имеется несколько указаний на то, что косу специально приклоняли — «в землю вторним», «вперши концом в землю — такой дугой» (Гд., Блянск 3119-27). При этом рассказчицы отмечали, что тонкая и длинная коса из ржаной соломы обычно сама приклонялась к земле. В одном варианте — косу сгибали и привя­зывали вершину к корням (Гд., Гвоздно, видеоза­пись).
—  Место под косой выпалывали, очищали, утаптывали — «местечка сделаю[т]» (4 упоминания).
—  Голосили (одно упоминание):  «Галасили, што Бабу зарезали, так нада поголосить по покой­нику» (Гд., Горка 3127-08).
—  Плясали вокруг «косы» одна или несколько жниц — «топчутся» (мелкий приставной шаг), «ска­чут»; двигались по кругу против солнца — махали платками (Гд., Горка 3127-21), серпами (Гд., Старое Загорье 3119-52). В одном из описаний пляшущая жница держала в подоле хлеб и огурец, которые по­том складывала к косе (Гд., Гаглово 3295-12).
Во время пляски пели трижды: «Баба ты, Баба, выйди за нашего Деда замуж…». Кроме того, пели плясовые, «озорные», «страмные» песни, «подкйки-вали», чудили, заголялись, смеялись и скверносло­вили. «А пляшу[т]? Хто как хоче[т]! Хто ногам вот так выкидывая, хто в присядку, хто бегая… Там ру­кам — всяка разна! Хто как хитрей зная. А смеха тут сколька! А руками-та, руками! Да рукам-та, Г оспа-
да, машешь сколька хошь! Рукам тоже волю дава­ли. Бальшу-у-ю волю давали! Хто как! То одна адну спохватя, пакрутятца» (Гд., Островцы 3120-23). Та­кого рода поведение называлось «дикуясить», «па-дикуясить», «пашаладёть», «поблажёть». «Это ны133 называли — падикуяситьса нада, хто как могя» (Гд., Островцы 3120-23). «И винца и попью[т], и да чудили так, и не то што — так стану[т] и заголятца: и в ково лучши? Загалйся дак пакажй сваю всим -бабам этым. Ростёшутца, так и всё делаю[т], всю похабшину. Дак тыи бабы бьши вясёлыи, до тово дасмяютца, што да дома ни дайтй!» (Гд., Подо-лешье 3141-36).
На поле устраивали обрядовую трапезу:
—   Приготовление: брали еду и садились на сно­пы вокруг косы или рядом с косой (садились на два снопа, сложенные крест-накрест (Гд., Полна 3149-15,16); пекли яичницу «швыруху» и ставили в центр круга (Гд., Подолешье 3142-30); варили кашу из ржаной муки — «густушу».
—   Клали кусочки пищи к косе: хлеб и мед (Гд., Низовицы 3135-21); хлеб с маслом; хлеб с солью; по ложке «густуши» (Гд., Полна 3149-16); яйцо; огу­рец, морковь, яблоки. Поливали косу вином (Гд., Чудская Рудница 3118-50). Еду клали чаще всего в середину косы (к корням), либо вокруг косы, к ма­кушке пригнутой косы (Гд., Блянск 3119-27) — «Ба­бу накормят». В единичных записях: кусочек хлеба, овощи, яичницу зарывали в землю к корням косы (Гд., Подоспа 4663-29); вокруг косы втыкали в зем­лю палочки и на каждую насаживали по яблоку (Гд., Крутое 4653-08). Приговаривали: «Дай, Бог, нам так жить, как сивддни живём…» (Гд., Залах-товье 3134-45).
—   Жницы ели сами (хлеб, огурец), при коллек­тивной работе — готовили кашу «густушу», яични­цу, приносили пирог, мед, выпивали по стопочке -«поминали Бабу» (Гд., Горка 3127-08).
Обрядовый комплекс «Бабу резать» мог вклю­чать также следующие компоненты:
—   Приговоры на возврат силы (сидя или лежа на последнем снопе). «Патом садйлисе ны шапоч­ки, тако пригаваривали:
Где была,
Где пабывала,
Где naccslna,
Где паср…,
Где палежала,
Где пастаяла,
Баба ты, Баба,
Бирягй силу маю!
И дай Бог здоровье!
Сноп-Сноп!"
Вот такй падгаворки падгавариваешь, штббы эта Бог добра счастье дал» (Гд., Островцы 3150-20). В момент произнесения приговора водили кончи­ком серпа по земле.134
—   Гадания. Вставали — смотрели под последние снопы: много ли букашек, т. е. голодным или уро­жайным будет следующий год (Гд., Залахтовье 3134-45); куда побежали букашки — в ту сторону за­муж (Гд., Островцы 3120-23). Молодухи гадали: кто у них родится — мальчик или девочка (Пл., Лышни-цы 4181-20; Стр., Река 3147-34). Сидя на последнем снопе, бросали через голову серп, загадывали — «бу­ду жить или умру» или на замужество. Ставили сно­пы в «кйласы».
—   Благословение. Кланялись, «просили благо­словения»: «Ну, с Богом, Господи, благаславй… Памагй, Гбспади, Божья матушка» (Гд., Ветеря-3, 3149-30). После этого шли домой. Коса («Баба») оставалась в поле, пока не запашут.
—   Шествие по дороге домой. При коллектив­ном окончании жатвы шли с поля с песнями, пляс­кой, обрядовыми бесчинствами, «хвастали», что «Зарезали Бабу». В деревне говорят: «О! Бабы иду[т], песни паю[т] — навёрна, Бабу зарезали!» (Гд., Сельце-Горка 3134-50). В это время пели «весёлые песни», «припляхывали», «кичали», «бывалашные песни» пели,   «старинные»,  подыгрывали «под язык», пели «срамные» («похабные») частушки, хо­роводные песни (например, «Из-за леса, из-за гор подымалась туча-гром»), протяжные лирические песни (например, «Во поле, во полюшке понапал туман»).1*5 По всем деревням разносилась весть об окончании жатвы.
—   На следующий день крестьяне, выходя в по­ле, примечали — чьи полосы сжаты: «Ой! Баба, Баба зарезана! Баба зарезана!» (Гд., Усадище 3295-28). Дальнейшая «судьба» Бабы-Косы описывалась в бытовом плане: солому коровы съедят; вороны уне­сут; запашут во время пахоты; хлеб, оставленный для Бабы, птицы склюют, собаки съедят.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Этой темы так же касаются следующие публикации:
  • От автора
  • Памяти проф. И. Е. Евсеева
  • Псковская жизнь как лингвистический источник
  • Когда отмечают День города Пскова
  • Интересное