Поиск по сайту

Традиционные обряды псковских селений

Важным этапом сельскохозяйственных работ летнего периода был СЕНОКОС. Покосы делили между собой при помощи жеребьевки. Начинали косить после Иванова или Петрова дня. По имею­щимся сведениям, до Петрова дня косили огороды, а после него — переходили на луга.115
На покосе проводили целый день, «с солнца до солнца», даже обедали в поле. Носить обед «в луга» полагалось молодухам. Во время обеденного пере­рыва возвращались в деревню только молодые жен­щины, имеющие маленьких детей. Однако даже грудного ребенка могли брать с собой в поле: колы­бель ставили на специальные приспособления -«россошки».116
На сенокосе так же, как и на навозных толоках, существовало строгое распределение трудовых обя­занностей. «Женщины, постарше которые, аны сгребали в копны сено. Мы на лошадях копны во­зили, вехи делали и на эти вехи складывали копны сена. [Вехи] — это сломанные большие ветки с лист-
вой, огромные ветки срубались. И делали крест-на­крест их, штобы подвязать вожжи к капнё и капну перетащить к стогу» (Гд., Чернёво 4675-01).
Во время перерыва и на обеде, «когда вот (сколька там?) два стога сметаем, шли к речке опо-лоснутьца» (Гд., Чернёво 4675-09). Парни «балова­лись, озоровали» — обливали девушек, бросали их в речку. «Если парни есть, значит обязательно дев­чонкам предстоит купание. Проста неожиданна вазьмут и кинут» (Гд., Чернёво 4675-01). Так же по­ступали с молодухой, первый раз пришедшей на се­нокос.
Во время работы на толоке, сенокосе и по пути домой девушки и женщины пели «долгие» песни, плясовые песни «с кичкам», припевки под бала­лайку.
К празднику Казанской иконы Божьей Матери стремились закончить сенокос. В связи с этим пра­здником записан сюжет былички о том, как, нару­шив запрет, люди работали в праздник, и все сено унесло ветром.117
ЛЕТНИЕ КАЛЕНДАРНЫЕ ПРАЗДНИКИ И ОБРЯДЫ
Иванов день назывался в народе Иван, «Цвет­ной Иван», «Венишный Иван» (единично — Пл., Заозерье 4147-06). Рассказы о традиционных на­родных гуляниях в ночь накануне Иванова дня, поверья, связанные с этим праздником, различные магические действия зафиксированы повсеместно на территории северных районов Псковской об­ласти.
Широко распространены поверья о РУСАЛ­КАХ, о разгуле КОЛДОВСКОЙ СИЛЫ в иван-скую ночь, отраженные в сюжетах быличек: баба в длинной рубахе на клюке (или метле, кочерге) про­жинает рожь, собирая спор; колдунья (или одно из воплощений колдовской силы — змея) отнимает мо­локо укоров.118
Эти представления отразились в обрядовой практике Иванова дня. Оберегая домашних живот­ных от колдунов, около хлева клали камень, «иван-скую» траву, над дверью вешали «колючего деда», «колкушу» (репей). Так же как и на Егорьев день, коровьи рога «замыкали замком» от «сглаза» и «зверя».’19
Повсеместно распространена информация о кострах в ночь на Ивана — «ОГНИ ЖГУТ»: «…вё-цером, уж стемнеет и кастры жгу[т]» (Гд., Велику-ша 4674-04). Судя по сведениям из Плюсского рай­она, костры жгли в период от Иванова до Петрова дня. Единично зафиксированы такие наименова­ния иванских костров, как «купало» (Гд., Чудская Рудница 3118-21) и «колужье» (Пл., Запесенье 4161-07).
Костры жгли на горах, на берегах рек, озер, за деревней, на лугах, озимом поле, в специально отве­денных местах молодежных гуляний. Жгли «лагуш-ки», «баклаги» — смоляные ведра и бочки, укреп­ленные на жердях; колеса, старые веники, соломен­ные чучела. Ребятишки бегали с зажженными «ма­зилками» (факелами).120 «На Ивана кастры жгли -где-нибудь за деревней. Это как обычай был, што на Ивана кастёр жгли. Каку-нябудь смоляную боч­ку. И молодёжь собиралась, гуляла» (Гд., Великуша 4674-04). «Хто чево принесёт такова, штобы горело, был бы огонь ясный» (Гд., Тупицино 4666-01).
У костров разворачивалось большое ГУЛЯ­НЬЕ, которое длилось всю ночь до рассвета — «до белого дня». На гулянье собирались жители из окрестных деревень, пели песни, «в круги ходили», играли в горелки, плясали. Около костра проходи­ла совместная трапеза — ели картошку, огурцы, пи­ли водку.
Через костер прыгали, а в конце гулянья огонь растаскивали.121 «Агонь гнятйли [жгли], дров насй-ли. Разгнётим — скакаим, бёгаим. Наломим пала-чек, накладём — и патолше, и патоньше, янй и горят. Бёгаим вокруг агнй! <…> И через [него] ребятишки прыгаю[т]. Ребятишки идут и мы идём. Всё такой рост — по двенадцать, по тринадцать [лет] хадили» (Гд., Лобановщина 4684-29).
В иванскую ночь девушки СОБИРАЛИ ЦЕ­ЛЕБНЫЕ ТРАВЫ, цветы, траву «иван-да-марья».
Широко бытуют поверья о цветущем папорот­нике: если увидеть его цветок в ночь на Ивана, то сбудется любое желание.
В иванскую ночь (иногда также и в петровскую) девушки ГАДАЛИ. В основном, загадывали на за­мужество, на жизнь или смерть, на желание — сбу­дется или нет.
—  Загадывали на сон: двенадцать «иванских цветков», иногда вместе с папоротником, клали под подушку (так же поступали с расческой, сковород­ником) — что приснится.
—  Загадывали на траву «богатку» («божанку», «богатик», «богачку»). Закладывали нераспустив­шиеся цветы под «матицу» (центральную балку до­ма) и примечали: если они распустятся — к хорошей жизни, если же нет — к плохой, «к смерти»; чей цве­ток быстрей завянет, тот первый умрет.
—   Гадали на суженого-ряженого: двенадцать цветков ставили в рюмку в «больший» угол (к ико­нам) и приговаривали: «Суженый мой, ряженый, приди мой букетик подержать!».122
—   Гадали с венками, свитыми из пяти любых цветов — «васильки, и ромашки, и папартник обяза­тельно» (Гд., Чернёво 4675-10). Кидали венки в ру­чей и смотрели: если венок зацепился за кустик — де­вушке не выйти в этом году замуж, «задержишься на целый год»; если венки поплыли по реке — зна-
чит, что «кто-та вабщё атсюда уплывёт, выйдет ку­да-то на дальную старонку замуж» (Гд., Чернёво 4675-10). В других случаях смотрели: поплывут вен­ки вместе или врозь (Пл., Гривцево 4172-09).
В нескольких деревнях Гдовского района опи­саны интересные девичьи гадания в поле. После за­хода солнца девушки шли в ржаное или льняное поле, несли с собой украденную рассаду капусты и там сажали: если приживется, то девушка выйдет замуж. Или ложились навзничь и, закинув руки за голову, заплетали косу — «делали плёточки», «ко­сы» от корешков растений растущей ржи, льна, травы: «…са льна, лён-та длиннай, вот и плетут дяв-чонки». «Прячут плётачку. Надо што-то загадать, што в карты гадают: "Што мне буде[т]?"» (Гд., Ло­бановщина 4684-29). Гадали как старшие девушки, так и девочки-подростки. Девушки на выданье ча­ще загадывали на замужество, а младшие — сбудет­ся или нет желание. Утром или вечером следующе­го дня (после захода солнца), либо через три дня шли смотреть: если коса расплетется, то девушка выйдет в этом году замуж, желание сбудется. «Ут­ром придут — у каго коса расплетёная? (Й)на если расплетена — [девушка] замуж выйдя» (Гд., Велику­ша 4674-04).123
В Иванов день ХОДИЛИ В БАНЮ и первый раз парились свежими берёзовыми вениками. В «иванский веник», обладавший магический силой, добавляли цветы травы «иван-да-марьи», листья папоротника или делали его из двенадцати трав, со­бранных в ночь на Ивана. Таким веником парились для того, «чтобы здоровье было». С первым новым веником девушки гадали на замужество: выходя из бани, кидали его за спину — куда комлем упадет, ту­да и замуж выйдешь.124
По одним сведениям, перед Ивановым днем за­готавливали новые БЕРЕЗОВЫЕ ВЕНИКИ, по­скольку считалось, что после Иванова дня «лист со­старится», по другим — только после праздника на­чинали заготовку веников на новый сезон (Пл., За-мошье 4137-04; Заозерье 4147-06).
По традиционным народным представлениям, Петров день — это «пуп лета», «самая жара», день, в который «меняется солнце», поворачиваясь «к зи­ме» (Гд., Крутое 4653-27). С этим днем связана при­мета: «Петру и Павле дня убавлю, а ночи прибав­лю» (Пл., Замошье 4137-04).
В этот день женщины и девушки собирались на ГУЛЯНЬЕ — шли на высокие места и пели «долгие» и «гулевые» песни, «ходили в кружки».125
В Плюсском и Гдовском районах в петровскую ночь ЖГЛИ КОСТРЫ, которые, как отмечалось, были «меньше», «беднее», чем иванские (Пл., Плюс-са 4135-10). У костра устраивали СКЛАДЧИНУ, жарили яичницу.126 «Вот мы, маладёжь, вечерам са-бирались. Брали агромную, самую бальшую ска-
вародку и (вот сколька нас есть человек) мы несли из дома яйца. Хотя бы по два — там самое малое, по два яичка, и мы тащим эти яйца. И каждый свае яй­цо бил об край, выливалось в эту скавародку — та­кая мешанина была. Вот пасолим, и прямо на кост­ре жарили яйшницу и ели. Называлось — "складчи­на". И в эту складчину мы несли, кто што может. Несли из дома и хлеб, и там што-то ещё, и мясо, и шпик резаный (капчёный или какой — неважно), всё несли. Так, штобы нам повеселйтьца, штобы нам паиграть у кастров» (Гд., Чернёво 4675-10).
В другом варианте обряда парни ОБХОДИЛИ ДЕРЕВНЮ, прося в каждом доме по яйцу, а потом собирались за деревней у реки на гулянье, жгли кос­тер и жарили яичницу; у костра пели, плясали, дра­лись (Пл., Посолодино 4146-07).

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Этой темы так же касаются следующие публикации:
  • От автора
  • Памяти проф. И. Е. Евсеева
  • Псковская жизнь как лингвистический источник
  • Когда отмечают День города Пскова
  • Интересное