Поиск по сайту

Традиционные обряды псковских селений

По отношению к окружающим ряженые вели себя весьма активно: трепали малышей, настойчиво требовали угощения, всех пугали и мазали сажей или мукой, били свернутыми, как кнут, полотенца­ми («парили девок по гужам»).9 Маленькие на­столько боялись прихода ряженых, что «на пёчу за-берутца, в угол» (Гд., Горско-Рогово 4657-24). В ри­туале обхода дворов ряжеными функционировали императивно-побудительные выкрики, адресован­ные хозяину дома. «Ватагай сваей вваливались в из­бу са свайм мешком. Тот, кто с мешком, он прежде всего к хазяину: "Палажй-ка мне чаво-нибудь!", — а
тот гаварйт: "Да идите вы, ради Бога, да нету у ме­ня ничево". Там начинаит атнёкиватьца. Мы же ни стихатворничали — ничево. Мальчишки, естествен­на, к хозяину: "Эта есть?" — тот гаварйл: "У меня ничево нету и не будет!" — "А вот и есть!". Начи­нают ево подтряхивать там, вадйть с собой да та­кой степени, што он устанет, бедный, с нами» (Гд., Чернёво 4675-09).
Ниже приводятся наиболее распространенные персонажи ряженья по группам, объединенным комплексом признаков (наименование, особеннос­ти облика и норм поведения).
Мифологические антропоморфные персонажи, предки:
—  «Дед» — «Дедами» — «Сивый дед» — «Старик с бородой изо льна или шерсти» — «Дед с горбом»: шу­бу выворачивали мехом наружу, бороду делали изо льна или шерсти, на лицо натягивали чулок, на голо­ве — «шапчонка», из-под которой торчали «сивые во­лосы», на спину подвязывали горб, по которому би­ли палкой.10 «И "Дедам" рядя[т] и всякие-всякие. То шубу вывернё[т] шерстью кверху и бороду со льна, бывало, [сделают]. Лён-та был, дак со льна, повёсьма льна. А на голову кака-нибудь шапка надета. И гор­бы подвязывали» (Гд., Тупицино 4666-12).
—  «Баба» — «Баба с брюхом» — «Баба с горбом» — «Старуха» — «Баба Яга»: привязывали подушку к животу или на спину (пузо или горб), надевали рва­ную одежду, юбку, платок, шубу навыворот. «Баба как быдта пузатая!». У Бабы «сивые волосы», в од­ном случае упоминается коса, на лице нарисованы морщины (Гд., Полна 4680-02).
—  «Высокие старухи» — «Высокие»: «Дёлаим та­ких высоких "Старух". Падушку возьмём, на галаву адёним вот так и накроим одиялам или пакрыва-лам. И вот эта и качаимся идём: "Здра-а-астуйте, здрастуйте", — в кажный дом. И вайтй в дом — так не вайтй! Высо-о-окая! Кто маленький — баятца, пуга-ютца!» (Гд., Горско-Рогово 4667-05). «Высокие Ста­рухи» приходили на гулянье и кланялись, плясали «под язык».»
—  «Покойник» — «Смерть» — «Хахало» — «Мерт­вяк» — «Мертвуха»: зубы вырезали из картофеля (брюквы, редьки), в них вставляли тлеющий уголь. На «покойника» надевали белый саван (балахон, белую длинную рубаху, оборачивали в простыню), лицо мазали сажей (обсыпали мукой, надевали на голову сетку, закрывали марлевой повязкой), воло­сы распускали. «Покойник» как персонаж ряженья включался в различные обрядово-игровые ситуа­ции. Его приносили в корыте, гробу, привязанного к скамейке. Девушки голосили над ним «по-смеш­ному», «поп» отпевал, «кадил» лаптем на веревке -бил девок; к «покойнику» подводили девушек и за­ставляли целовать (наиболее распространенный ва­риант). Ряженый «покойником» также мог сам при-
ходить на посидку — пугать и смешить народ: шел на ходулях, заглядывал в окна, «фыркал» мукой, хохотал, цапал «рогаткой» девок за волосы.12
— «Побирухи» — «Нищие» приходили на игри­ще с торбой за плечами или на боку, «гадали» на судьбу, просили подаяния.13 Надевали «худую», дряхлую одежду, «что рванее оденут», «лохмотья» и горбились.
Нелюди: «Чучело» — «Хохлатый» — «Чёрт» -«Чудо» — «Урод» — «Страшный» — «Страхолюдка». Для этой группы персонажей особенно активно ис­пользовались самодельные маски («урод», «страш­ная»), сделанные из бумаги и тряпок, раскрашен­ных углем или красками, с вырезами для глаз, рта и носа. «Ешчо эва — с бумаги вырежут маски, штоб ни узнать» (Гд., Выселок Жуковский 4657-14). Атрибу­ты ряженого «чёртом» включали в себя одежду чер­ного цвета, красный «язык» и «рога».14
К этой же группе может быть отнесен такой персонаж ряженья, как «двуличный человек»: «Спё-реда и сзада каку-нибудь чучелу сделают — как че­ловека. Брюки ещё к чему-нибудь там сделают и сзаду привяжут. Спиряда лицо и сзаду лицо. Ну, сделают спецально так. И "двулйшный человек" называетца. Ходит, чудит там. К тому подойдёт, там тово потрогае[т]. Вот просто так — гулянье» (Гд., Тупицино 4666-12).
Зооморфные персонажи: «Конь», «Медведь», «Лягуха», «Курица», «Козёл», «Журавль», и менее распространенные: «Лось», «Утка», «Волк», «Коро­ва», «Лебедь».15 Самой распространенной зоо­морфной маской был «Конь». «И "коня" — тоже че­ловек обделанный. Сделана из соломы голова конё-вья, узда надета, ещё, бывало, шаркй — такой ошей­ник. Были разные колокольчики, как на свадьбе -наденут этому "каню". Накрыт, полог такой — по­крывалом накрытый, не видать ево. А втарой чела-век водит — за узду держит "коня", с (й)им бегает тут. А потом этот "конь" сдохне[т]. Он [поводырь] будет дохтора вызывать, знахаря» (Гд., Тупицино 4666-12). В ряжении зооморфными персонажами использовались настоящие звериные морды, хвос­ты и их смеховые имитации (например, ухват изоб­ражал рога).16 «У каво, например, тулуп вывернут (вот, были раньши шубы-та эти — авчйной наверх), у другова — рага алёньи, ласйные на галавё, у трё-тьева — на лицо натянут чулок и разрезана, и там пе­тушиный хвост приделан или как. Ну, в общем, в аснавном рядились в животных, канёшна. [Рога] на бечёвки привязывают, а сверху одевают што-ни-будь и как лось бежит, а здесь вот такие вот рага» (Гд., Чернёво 4675-09).
Среди персонажей святочного ряженья встреча­ется описание ряженого «кйлосом» (так называли собранные в стойку снопы ржи). Он был обвешан маленькими ржаными снопиками и на голову наде-
вал сноп; заходил в дом и плясал (Гд., Тербачёво 3297-07).
Традиционные формы ряженья включали в себя также маски незнакомцев, не принадлежащих крес­тьянской среде, чужаков. Это такие персонажи, как: «Офицер», «Солдат», «Матрос», «Цыган» (с черной бородой из шерсти), «Цыганка» (в длинной юбке, ребенок на руке, просила подаяние, пела по-цыгански или гадала на картах), «Клоун», «Врач» (белый халат, шапка, спрашивал: «Чем болеешь?» -и всех «лечил» — раздавал детям лепешки), «Бары­ня», «Господа».
Один из распространенных приемов ряженья -переодевание в одежду противоположного пола: парни и девки, мужчины и женщины переодевались и «озоровали». «Ряженый парни прихадйли. Ряже­ны — эва — шубу выворотют, квёрьху шерстью и че-во там? Кто мужчиной, кто жёншчиной обдёлаютце -хадйли такии ряженый» (Гд., Выселок Жуковский 4657-14). К числу основных атрибутов ряженья при­надлежала старая (изношенная) или старинная одежда, головные уборы и обувь (лапти); шуба, вы­вернутая наизнанку или надетая наоборот (ноги в рукава) и подпоясанная полотенцем. Лица ряженых тщательно скрывались, «штобы не узнавали» (Гд., Чернёво 4675-09). «Лицо закрыто или намазано там чем-нибудь. То сажей поднакрасят, то свёклай там лицо тожа, а то завесят какой-нибудь марлей или чем-нибудь, штоба ни узнали лицо» (Гд., Тупицино 4666-12). «[Глаза] абвадйли кругом. Делали вот эти вот ачкй как бы — углём проста чёрным, чёрнай са­жей абмазывались. Ну и правалы делали — "маску" делали такую. Всё сажей здесь смазывали» (Гд., Чернёво 4675-09). Характерная особенность пове­дения ряженых — молчание либо изменение голоса: говорили нарочито хриплыми и низкими голосами, «да ешчо голас-то меняю[т], штобы ни узнали» (Гд., Выселок Жуковский 4657-14). Специфической чер­той звукового облика ряженых является «кйканье», («гиканье»), сопровождающее пляску ряженых, а сама пляска определяется носителями традиции как «топот» и «скакание».17
Содержание словесного текста приговоров и припевок ряженых связано с ритуальным смехом, имеет характер непристойностей — «похабное по­ют». По ёмкому и афористичному определению од­ной из рассказчиц, ряженые говорят и поют «ни в лад, ни в склад, ни в рифму никак» (Гд., Чернёво 4675-09).
Ряженье включалось в обрядово-игровые сце­ны. Наиболее популярен был сюжет «Мельница». «Мельник» (или «Сивый дед»), наряженный в выво­роченную шубу, ложился на лавку и имитировал звук работающих жерновов — «как бы помёля» (сту­чал палкой под лавкой). Девушки просили смолоть мешок пшеницы, мельник стегал девку.18
Другой вариант игрового действа — «"Дед-Ле­карь" чинит мельницу»: «Когда надо "Дед", так ево на печку привалакут. Как лекарь всё равно. Особен­но, кагда вот "мельница" спортитца или "конь" пропадё[т] — ево лечить этова привядут "Деда". Вот "Дед" там и леча этова "коня" или "мельницу" справляет. Поковыряетца там — нагнётца. Кто их там заглядал!.. А он: "Заплатить надо, — гаварй, -этому лекарю-то!" Вот и он яму палкой по горбу-то по этому потюкает, и на этам и кончаетца» (Гд., Ту-пицино 4666-12).

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Этой темы так же касаются следующие публикации:
  • От автора
  • Памяти проф. И. Е. Евсеева
  • Псковская жизнь как лингвистический источник
  • Когда отмечают День города Пскова
  • Интересное