Поиск по сайту

Традиционные обряды псковских селений

В Гдовском районе «КРИЧАЛИ МОРОЗА». «Бывало, толокно делали. Это-то в Коляду — я ещё маленькая была. А в нас такой крылец был, я пом­ню, и такая какая-то пярйлка была. А бывало, де­лали толокно своё. Овёс смелют и вот этакое дела­ют толокно. Замёсют, и вот, я помню, мы сдёлаим такой комышик [комок] и вот за што-то вынисим, на эту полочку кладём (это ещё в дётстви) и крычйм:
Мороз, Мороз!
Бабу Стюниху заморозь!
А гречу и овёс ни морозь!
Это крычали. Это и я крычала. Баба Стюниха была така старая. Крыкнем, штобы ей слыхать» (Гд., Выселок Жуковский 4657-14).
В д. Полна Гдовского района записан рассказ о ЗАКАРМЛИВАНИИ ДОМОВОГО в Святки. «Па­ужинают — оставляют на столе. Придёт домовой -поест. Ложатца спать — остатки все на столе. Это всё на Святки — на пятницу и на среду. Эти дни счи­тают пос[т]ными. В эти дни пос[т]ничали, жйрнава не ели — грешно было. На столе-ка и оставять спе-цальна недоёденнае» (Гд., Полна 4669-05).
Вечером накануне Рождества и Нового года со­вершался ОБХОД ДВОРОВ колядовщиками, ко-лядниками. Характерная черта облика колядую­щих — «одеты, как нищие», с торбой или сумой за плечами. Повсеместно встречаются также рассказы об обходах дворов подростками лет двенадцати-тринадцати, ряжеными.
Колядовщиков одаривали пирогами, пареным толокном, брюквой, свининой, сахаром, деньгами-«копейки дают», подносили рюмку водки. В конце обхода участники обряда устраивали складчину -собирались в одной избе, съедали собранное угоще-
ние, гуляли. В Плюсском районе колядовщикам по­давали муку, из которой затем на складчине пекли блины (Пл., Кондратово 4167-08).
Обходя дворы, колядовщики пели песни-благо-пожелания, величая хозяина. Колядки, исполня­емые подростками, были весьма коротки и своди­лись к мотиву прихода Коляды (колядовщиков) и ритуальным угрозам в адрес хозяина дома, имею­щим целью получение дара.
По одному свидетельству, в день Рождества сте­лили солому на пол, закрывали окна «плетёнками» из соломы (Гд., Гаглово 3295-12).
ОБХОДИЛИ ДВОРЫ «СО ЗВЕЗДОЙ» — «Хри­ста славили». Обряд совершался небольшими арте­лями из двух-трех человек; обходчиков называли славильщиками или колядовщиками. Троекратно исполнив рождественский тропарь «Рождество Твое, Христе Боже наш», славильщики получали вознаграждение от хозяина дома. «В Ражество у нас такоя была. Во, мальцем уже ён был, да ни маладь’ш уж — жанйвши был. Так в Ражжаство хадйл Христа славить в первый день. Звязду такую здёлал и вот пойдё[т], а за (й)им талпа ребятйшак. И вот в избу хадйли Христа славить, тут пел "Ражаствб Христо­во", а яму деньги давали» (Гд., Сосно 3298-75). Сла­вильщикам подавали «рйвики» — лепешки из тёрто­го картофеля с салом, ржаные пироги. «Звезда» представляла собой соломенный «фонарик» или ре­шето, внутри которого стояла икона, зажженная свеча, иногда — ёлочка.2
Существует одно упоминание ОБХОДОВ ДО­МОВ НИЩИМИ в святочный период. Они поми­нали умерших родителей: «Помяни, Господи, Ива­на и Марью. Дай, Господи, лёгкое лежанье» (Гд., Залахтовье 3134-45).
На Новый год и Рождество ЗАЖИГАЛИ КО­СТРЫ. «Больши кастры — на Новый год. Там всё подряд — и на Старый, и на Новый [год], всё отме­чали. С деревни куда-нибудь так выйдут и дрова не­сут — разжигали дрова. Там и музыки — гармошка или там мандолина, гитара, вот што-то такоя. Со­бирались, танцы там на дарогах сразу устраивали» (Гд., Гвоздно 4657-59). В деревне Чернёво Гдовско-го района записан подробный рассказ о костре на Рождество. Ценность подобных сведений чрезвы­чайно велика, поэтому приводим имеющийся рас­сказ почти без сокращений.
Жгли «огромный» костер на поле. «Тащили из дома йменна берёзавые драва и складывали "клё-тачкай", и он высокий оказывался, как столб. И вот этот огромный столб зажигали для таво, штобы видно было па акруге, што мы встречаем Раж-дество. <…> На снегу кастры жгли. Дров натащат са дваров многа и кастры устраивали. Вакруг них всё. Патом на следущий день такие апалины здаро-вые, весь снег растает. <…> Это вот, я гаварю, в
Раждество жгли мы кастры — грелись. Патаму што мы накалядуем, наберём вот этих самых падарков-та — замёрзшие-замёрзшие, разведём кастёр. <…> Всё съедали, што накалядавали.
Возле костра ещё гармошка играет, девушки с парнями танцевали возле костра. Валялись в снегу, играли просто так — ну, кто как мог! <…> Мы шли, до двенадцати часов собирали со всех домов — кто што нам положит в мешок, а уже вот в середине но­чи, это значит в само Рождество, мы зажигали кос­тёр и плясали вокруг нево, веселились». Парни ва­ляли девчонок в снегу «до трусов, до мокроты», и «никто не обижался — тут же у костра сушйтца».
К костру приходили ряженые. «А при кастрё -эта вабщё была жутка, кагда на кастрё уже все ве-селятца и вдруг такая маска паявляетца, да ещё на ходулях придёт. <…> Такая высота как явитца — все с визгом, с криком рассыпаемся, страшно! <…> Он [ряженый] просто незаметно, тихо сзади начинает обходить (вот все возле костра, никто ево не видел). И когда близко подходил — невольно ж пугал. На­чинал визжать — все разбегались, а он начинал, зна­чит, там вот кастёр топтать, всё это тушить».
После того, как потушат костёр, молодежь от­правлялась на игрище в откупленную избу. «И на­чиналась общая пляска, веселье — до утра, до пету­хов, што называетца! В шесть часов утра петух тут чуть-чуть <…> загарланит. Тут уже, конёшна, и ха-зяйка гаварйла всем: "Вон! Пора по домам"» (Гд., Чернёво 4675-09).
Праздничные гулянья молодежи в святочный период назывались ИГРИЩАМИ, ГУЛЯНЬЯМИ. «Святки — это уже праздник. Бывало, целую неде­лю, две недели всё гуляли. Там уже не работали, а гулять только ходила молодёжь. Танцевать да петь там, кто што. Игры там разные» (Гд., Тупицино 4666-12).
Отдельно от молодежи собирались на Святках и «БАБЬИ СКЛАДЧИНЫ», рассказы о которых записаны в Плюсском районе.3 «Собирались. На-зываласе у нас складчина. Теперь-то я не знаю как называю[т], а, бывало, и бабы старые любили эдаку складчину каку-нибудь сделать. И выпить другая любй[т], и все собяру[т]. Одна — то нясё[т], друга -друго в одну избу. Это жёншины, стары особенно. А которы молодухи, так аны адны там собравши, в другой избы. Вот то складчина называлась. А и пе­сен — какую-нибудь спають. И поядять — у кого што принясёна. Не в том [дело], чиё. <…> Там же и гото­вили, а хто — дома. Хто студень, этот холодец ня-сё[т], хто там катлётинку каку-нибудь» (Пл., Горбо-во 4168-10).
Для угощения гостей в Святки ВАРИЛИ ПИ­ВО. Этот обычай известен в д. Петрилово Плюсско-го района: «Да, вот и мои родители наварят с яч­меня (типёря сделают с солоду), с пшанйцы. Под
кровать [ставят]. А мы всё бегаем и смотрим. Он сладкай дёлаетца. <…> И пиво варят, своё пиво. <…> Это уже приготавливают к Святкам. Ну вот, гости приходют. К моим родителям придут в обед, днём. Оны уже созывают вечером моих родителей и нас с собой» (4159-23).
На территории северных районов Псковской области широко бытовали магические действия-обереги в период Святок: баба или девушка объез­жала избу на метле, украшенной кочерге; могли та­скать лодку или борону по деревне.4 «Верьхом ёз-дют. Я видел раз. Баба верьхом на мятлы кругом из­бы ездит. Это новогоднее, когда Святки такй. На­верно, хочет богато жить» (Пл., Толошница 4139-27). Цель обрядов может определяться носителями традиции как ПРИМАНИВАНИЕ ЧУЖАКОВ.*
Важнейшей составной частью святочной обряд­ности является РЯЖЕНЬЕ. Номинации ряженых в северных районах Псковской области многообраз­ны. Их называли «окрутники», «укрутники», «окру-чахи», «укручахи», «самокрутки», «наряжохи», «на-рядники», «обладники», «облады»; приходили «скрутивши», «окрутивши», «абдёлавши». «Обла-ды-та у нас были. Передеваютца, в смысле — наря-жаютца» (Пл., Толошница 4139-27). В народной терминологии зачастую невозможно различить значения: «ряженые» и «персонаж ряженья». Напри­мер, рядились «святкам», «чучелом», «чудам», «чу­дакам», «как черти»; ряженых сравнивали со скомо­рохами.6 Изредка встречаются сведения о том, что ряженых называли «погудками», «колядой».7
Ряженые ходили по игрищам артелями, ночью. Если их не пускали на посиделку, они бесчинство­вали — били в заслонку, закрывали трубы в доме.8 «А бывало — к нам прййдут, а Федя аттудова, с той палавйны, и шепчет: "Дай ты им по стопки, так онё уйдут!". Достаю графин, даю им по стопки, так онё уйдут тогда: "Спасибо, спасибо!" — и пашлй» (Гд., Выселок Жуковский 4657-14).
В конце обхода артель ряженых устраивала складчину. «Приходю[т] к хазяину, а хазяин даёт та-мо — хто мяса кусочик, хто хлебца. А собравши мо­лодёжь на гуляние на это. Придут, набярут всево, нажаришь и — гуляние» (Гд., Тереб 4656-03).

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Этой темы так же касаются следующие публикации:
  • От автора
  • Памяти проф. И. Е. Евсеева
  • Псковская жизнь как лингвистический источник
  • Когда отмечают День города Пскова
  • Интересное