Поиск по сайту

Средневековый Псков. Часть 2

ответа от воеводы, псковичи обратились к посредничеству псковского архиепископа Макария. Встреча главы админи­страции, главы церкви и «всего города» состоялась на площади у Троицкого собора 27 февраля. Из того как восставшие впоследствии излагали ход событий в Большой челобитной, выясняется, что толпу горожан возглавляли «лучшие люди», в числе которых были земские старосты во главе с Семеном Меншиковым и Иваном Подрезом.
«Мы всем градом, как учали ему о том твоем государеве хлебе со слезами бить челом, чтоб он из города того кремского твоего государева и купного хлеба свейским немцам не выдавал, и твой государев околничей и воевода Никифор Сергеевич Собакин, вшед к Соборной церкви на папертную ступень, и учал нам богомолцам и холопем и сиротам твоим, всему миру, угрожать: хлеб де я против твоей государевы грамотад отдам немцам, а не вам, псковичам; вы, де, псковичи, изберите из вас лутчих людей, кого из вас повесить. И угрожаючи, он от соборной церкви пресвятые Троицы и пошол к твоему государеву богомольцу и учал он околничей всему миру угрожать ссылкою…»32.
Сход на соборной площади и подача коллективной челобитной были для псковичей важной и в то же время рискованной акцией. С одной стороны, на сходе вырабаты­валось общественное мнение, когда даже сомневающиеся в необходимости конфронтации с властью могли оказаться под мощным прессингом со стороны рбщности и ее лидеров. Как удачно подметил П. Ю. Уваров, «на этой стадии могли действовать механизмы как социально-психологического "заражений", так и заражения суггестивного: человек улав­ливал настроение окружающих или подражал лидеру»33. С другой стороны, подобные коллективные Действия были противозаконны и подпадали под Статьи только что приня­того кодекса — Соборного уложения 1649 г. В царской грамоте от 19 мая содержалась пространная цитата из уложения: «А кто учнет на наших государевых бояр и околничих и думных и ближних людей и в городех и в полкех на воевод и на приказных людей или на кого ни буди приходит скопом и заговором и учнут кого грабите или
побивати, и тех людей, хто так учинит, за то потому ж казнить смертью безо всякие пощады»34.
Немаловажное значение имело также упоминание воево* дой Собакиным ссылки как возможной репрессивной меры против восставшего «мира». Угроза ссылки несла глубокий смысл для псковичей, которые в XVI в. как минимум дважды подвергались высылке в Москву и другие города Замосков-ного края. Первый «вывод» был осуществлен в 1510 г., в момент присоединения Пскова к Москве, когда из города были высланы не менее 300 семей бояр и «житьих людей». Второйраз псковские посадские люди были депортированы в 1569 г. по так называемому «изборскому делу». Угрозы удаления из пограничного торгового города и смертной казни оказались последними доводами в дискуссии москов­ской администрации с восставшим городом.
По мере разрастания противостояния возбужденное об­щественное мнение порождало новые мистификации. Глав­ной из них были слухи о грядущей войне с Швецией, и по источникам легко проследить, как генерировалась эта идея. 28 февраля через Псков проезжал шведский посол по особым поручениям Логин Нумменс. Кортеж посла объезжал город вокруг крепостной стены, но на льду Великой у Власьевской башни был задержан отрядом стрельцов и возбужденной толной посадских людей. В ходе начавшегося импровизиро­ванного допроса Нумменс, видимо, предъявлял документы, называл имена московских чиновников, в частности боярина Морозова, старался предупредить возможную расправу угро­зами со стороны Швеции. Но каждое слово Нуммснса воспринималось как доказательство его антирусской дея­тельности и интерпретировалось вопреки намерениям посла.
Впоследствии в Большой челобитной псковичи так опи­сывали «речи» задержанного Нумменса: «…он же Логинко говорил: дал де нам тое твою государевзг денежную казну на Москве твой государев боярин Борис Иванович Морозов без твоего государева ведома, и с Москвы де его отпустил с тою казною в шестом часу ночи. И о те поры спросил тот немчин Логинко псковского гостя Федора Емельянова и говорил: как
де мы в Свейскую землю твою государеву денежную казну и хлеб вывезем, и мы, де, свейские немцы, будем подо Псковом. Да он же, Логинко, всему народу сказывал, что де наша королева с своими подданными у себя немец войско сбирает и иных земель немец же в помочь наймует, а иные де и понаняты есть, и взяв де ей королевы твоя государева казна, и отдать наемным немцам, а немцы де, у ней взяв хлеб и деньги, пойдут войною под твои государевы вотчинные города, под Великий Новгород и подо Псков и под иные городы, а то де все твои государевы послы Борис Иванович Пушкин с товарыщи свейские королевы приваживали, и такую твою государеву большую казну, денги и хлеб отдали, и перебежчиков на собя, что под твои государевы городы нанять немец иных земель для войны»35.
Без всякого сомнения, дипломат и коммивояжер Нум-менс не мог говорить такие «речи», но для нас важно подчеркнуть, какие выводы сделали псковичи из путаных объяснений испуганного посланника. При Нумменсе обна­ружили деньги: часть контрибуции за перебежчиков; Нум-менс ссылался на скупавшего хлеб Федора Емельянова. В сознании восставших горожан эти разрозненные факты замкнулись в логическую цепочку: хлеб и деньги отправляют за границу бояре и купцы для того, чтобы шведская королева смогла собрать наемную армию для похода на Псков и Новгород. Одновременно из Кремля изымают 10 тыс. четвер­тей ржи, чтобы лишить город стратегического запаса на случай осады. Нумменса немедленно арестовали, и на сле­дующий день во время квалифицированного допроса в Съезжей избе он говорил уже другие «речи». На самом деле Нумменс говорил то же самое, но уже не под угрозами и в присутствии переводчика, однако миф о военной угрозе со стороны Швеции продолжал обрастать новыми фантасти­ческими подробностями. Таким образом, насильственные действия восставших весной 1650 г. были прямо спровоци­рованы властью — как центральной, так и местной. Но, помимо конъюнктурных обстоятельств, сложившихся на Северо-Западе в то время, восстание было связано и с общими для страны условиями.
Аналогичная ситуация складывалась и в Новгороде, где 15 марта началось восстание посадских людей и стрельцов, причиной которого стал также «продовольственный кризис, возникший в связи с вывозом хлеба за границу»36. Новгород­ские события были в значительной степени спровоцированы начавшимся восстанием в Пскове. На это недвусмысленно указывал в письме боярину Б.И. Морозову новгородский воевода Ф. А. Хилков: «А и смуту, государь, большую в Новегороде завели от пскович же, потому что было в Новгород от них письмо, чтоб также учинить, как оне учинили». О связях новгородцев с восставшим Псковом говорил в своих расспросных речах и новгородский помещик Федор Негодяев, бежавший 7 апреля из Новгорода в армию Хованского. Как указывал Негодяев, «перед побегом де его, дни за два, прислали изо Пскова всяких чинов люди в Великий Новгород в земскую избу заручную грамотку с казаки з двемя человеки да с двемя ж человеки с служками монастырскими, а имян их не ведает»37.
Но еще в конце марта неофициальная информация из Новгорода была для псковичей не только руководством к действию, но и источником новых мистификаций. 21 марта из Новгорода вернулся служка Снетогорского монастыря, который объявил «всему народу» новые «слухи». В Большой челобитной псковичи так передали речи служки Осипа: «…как твоя государева денежная и хлебная казна с Москвы будет, и они, де, свейские немцы, будут твою государеву отчину Великого Новагорода имать на Христов день, а в Нове де городе указано на тот день богатым людем вина курить и пива варить и меды ставить безъявочно, а маломощных де государь людей велено поить из твоей государевой казны до пьяна, чтобы все были пьяны для того немецкого приходу. А Псков де имать на Троицын день»38.
На следующий день, 22 марта, псковский помещик Богдан Тимашев привез из Новгорода новые вести: «В Великом Новгороде молвою говорят в народе, что немцы будут под твою государеву отчину на Христов день, а под Новгород на Николин день». Входе дальнейших обсуждений проблемы шведской опасности сложилось мнение, что край-
ней датой шведского вторжения будет Троица. По словам псковского помещика Никулы Перетрутова, «как де твоя государева казна придет с Москвы, и немцам было на те деньги наймовать людей, а идти де было под Великий Новгород и подо Псков на Христов день, или на Николин день и кончее под Троицын день».

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Этой темы так же касаются следующие публикации:
  • Откуда известно обо всех этих событиях?
  • Строительство средневекового Пскова
  • Демографические процессы: численность, миграция, половозрастная структура
  • Памятники деловой письменности
  • Интересное