Поиск по сайту

Средневековый Псков. Часть 2

Ключевая проблема исследования структуры посадского населения — это вопрос о статусе посадских бобылей, дворы которых в 1678 г. составляли 2/з от общего числа всех посадских дворов. За тридцать лет до этого по переписи 1646 г. в Пскове числилось всего 19 дворов посадских бобылей, что составляло 2% населения. Известно, что сель­ские бобыли были наиболее разоренной и неплатежеспособ­ной частью крестьянства и пользовались льготами при уплате податей — платили облегченный бобыльский оброк. А.Л. Шапиро подчеркивал, что и в городах бобыли числи­лись людьми самыми бедными. Если понимать под посад­ским бобылем разоренного и неплатежеспособного горожа­нина, то получится, что большая часть населения Пскова не несла полного тягла.
Рост численности посадских бобылей по переписи 1678 г. — это не только псковское явление. Численность городского бобыльства во второй половине XVII в. росла также в Рязани, Ростове, Торопце, Переяславле Залесском, Устюге Великом, и такое изменение структуры посадского населения было общероссийской тенденцией. Видимо, посадские бобыли Пскова, за исключением беднейших «просящих старцев», несли посадское тягло. Известно, что некоторые посадские бобыли, как, например, братья Харлампиевы в 1688 г., вели большую торговлю за рубежом’6. Поэтому статус бобыля в переписной книге Пскова 1678 г., видимо, отражал лишь обычное для русского города имущественное расслоение посадского населения на людей «лучших», «середних» и «молодших».
Во дворах посадских людей жили и зависимые от них люди. Согласно Уложению 1649 г., посадские люди могли
держать в своих дворах людей по «жилецким записям», которые оформлялись на срок 5 лет. На практике, однако, зависимость часто становилась вечной, чему можно найти документальные подтверждения и в переписных книгах. Так, в Никольской сотне во дворе котельника переписчики записали его «ученика Трофимка, взят в учение котельной работы георгиевской крестьянской сын с Печок в нынешнем во 186 году, а жить ему Трофиму у него Афимка вечно». Во дворе огородника из Жирковской сотни жил холоп: «куплен человек польской породы»17. Степень расслоения порой была очень высокой, о Чем сЁидетельствует распространение нищенства в Пскове. В переписной книге неоднократно отмечались «просящие старцы», проживавшие как в своих, так и в чужих дворах. «Старцами» обозначались отнюдь не престарелые люди, а именно нищие. Так, в бобыльском дворе из Жирковской сотни, помимо бобылей-подсоседни-ков, жила еще вдова солдата красногородского поселения с детьми: «дети У нее просящие старцы Кондрашко 13 лет, Бориско 7 лет»18.
Пройдет еще лет 30, и Петр I будет жесткими полицей­скими мерами преследовать нищих, отправляя их на галеры и заводы. А в 1678 г. в Пскове еще существует официально зарегистрированное нищенство: бедняки имели право на общественную благотворительность. Им дозволялось про­сить милостыню у церквей после службы или на рынках. Несмотря на строгую сословную иерархию, средневековое общество покоилось на истинно христианских ценностях, когда, как писал Ф. Бродель, «нищий, постучавший у дверей богача, был божьим посланцем, чей облик мог принять Христос»19.
Историографические стереотипы  и современные методы исследования политических событий
Восстание в Пскове принадлежит к числу таких событий отечественной истории, в объяснении которых и поныне преобладают стереотипы марксистской методологии. Фун­даментальное исследование истории восстания было выпол-
нено М.Н. Тихомировым еще в 1935 г., и время властно наложило отпечаток на книгу ученого20. Для своего времени М.Н. Тихомиров создал уникальную работу, основанную, главным образом, на архивных источниках, а изложенные в ней выводы — результат серьезного исследования. Фунда­ментальный характер труда Тихомирова, а также локальный характер изученной проблемы стали причиной того, что десятилетия спустя его исследование остается единственной попыткой осмыслить драматичные события 1650 г.
Между тем за истекшие годы исследовательская ситуа­ция в отечественной исторической науке кардинально изме­нилась. XVII столетие представляется уже не просто «бун-ташным веком», но сложнейшей переходной эпохой, Соеди­нившей в себе черты средневековья и нового времени. В исследовании социально-экономических отношений этого периода первостепенное значение имеют работы Л. В. Мило-ва, в которых впервые в отечественной науке поставлена проблема особенностей развития предпринимательства в России и преобладания в ее экономике «неадекватных форм капитала»21. Выводы Л.В. Милова настоятельно диктуют необходимость вернуться к теме городских восстаний сере­дины XVII в. Очевидно, что вряд ли нужно искать в социально-экономической жизни России этого времени новые явления, свойственные капиталистической экономи­ке. Вопреки тому, что писал Тихомиров, В.И. Шунков показал, что псковские сотни ни в коей мере не несли в себе черт цехового строя, а были обычными административно-территориальными единицами22. Очевидно, протест псков­ских горожан был лишь опосредованно связан с проблемами городской экономики и не может быть истолкован как проявление борьбы «предбуржуазных отношений» с фео­дальными.
В трудах Н.Н. Покровского переосмыслению подверг­лись и сами восстания середины XVII в., которые, по мнению исследователя, «дают в самых разных городах госу­дарства сходную картину стихийного взрыва народного недовольства, направленного против руководителей приказ­ного и воеводского управления и их сторонников из числа
городской верхушки»23. Здесь необходимо описать полити­ческую ситуацию, сложившуюся на рубеже 1640—1650-х годов в Русском государстве. К началу 1650 г. правительство выполнило основные требования посадских и служилых людей Москвы и других городов, выдвигавшиеся в ходе восстаний 1648 г. Было осуществлено прикрепление кресть­ян к земле, посадские люди получили монопольное право торговли в городах, и одновременно начался сыск закладчи­ков и беглых. Таким образом, правовое положение и дворян­ства, и посажан существенно улучшилось. Восстание в Пскове в 1650 г. не было предопределено, и поэтому право­мерным представляется сконцентрировать внимание не на причинах восстания; они чаще всего моделировались исто­риками, исходившими из предвзятых представлений о неиз­бежности классовых конфликтов. Конфликты, в том числе и с явно выраженным социальным оттенком, имели место и до, и после восстания. Важнее исследовать сам ход событий, которые в конечном итоге сделали восстание необратимым, выявить те пружины, которые привели в действие взрывной механизм бунта.
Как пишет Ж. Дюби, «изучение политической сферы в настоящее время — это не исследование простых сцеплений причин и следствий, как во времена позитивизма, а стрем­ление рассмотреть всю совокупность многочисленных фак­торов, приводящих к событию и обусловливающих расста­новку сил»24. В русской исторической науке еще в 1970-х годах появились исследования, авторы которых фактически сфор­мировали альтернативную методику изучения событий, имевших массовый характер. Это работы А.А. Зимина, А.Г. Тартаковского и других историков. А.Г. Тартаковский подчеркивает глубокое своеобразие «периодов, состоящих из цепи событий, в которых принимало участие множество лиц и которые непосредственно отражались в сознании больших человеческих коллективов». Восстание 1650 г. и было таким относительно недолгим периодом в истории города, вместившим в себя множество событий, отразивших­ся в разнообразных источниках.
В изучении событий, или, иначе, конъюнктуры, осново-
полагающую роль играют информационные системы: спосо­бы передачи и хранения информации, а также быстрота и качество ее обработки, осмысления. А.Г. Тартаковский счи­тает, что «в источниковедческом плане познание информа­ционных закономерностей имеет первостепенное значение, ибо от этого зависит понимание глубинных процессов образования соответствующих комплексов источников, рав­но как и уяснение их существенных свойств и потенций». Ж. Дюби подчеркивает значение информации, к которой открывает доступ изучение события, поскольку «высказыва­ния современников по поводу события приподнимают заве­су над обычно скрытыми структурами… внутри которых разразился и на которых сказался кризис»25. Как пишет Б.А. Успенский, «в семиотической перспективе историчес­кий процесс может быть представлен как процесс коммуни­кации, при котором постоянно поступающая новая инфор­мация обусловливает ту или иную ответную реакцию со стороны общественного адресата (социума)»26. Собственно, задача настоящего исследования и состоит в выяснении того, как воспринималась информация в Пскове и какие выводы делали из ее осмысления горожане.
«Норовят все вместе в Немцы»

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Этой темы так же касаются следующие публикации:
  • Откуда известно обо всех этих событиях?
  • Строительство средневекового Пскова
  • Демографические процессы: численность, миграция, половозрастная структура
  • Памятники деловой письменности
  • Интересное