Поиск по сайту

Средневековый Псков. Часть 2

27 августа 1683 г. Семен Поганкин оформил порядную запись на эстонца, вышедшего из-за границы, Петрушку Индрикова сына Чюхна. Порядная была составлена по всем правилам, не оставляющим сомнений в факте владения Поганкиными вотчиной или поместьем: в ней содержалась ссылка на «Семеновых крестьян» и «иные вотчины». «С нынешнего 191 году августа 27 числа и впредь вечно порядил­ся я Петрушка за него Семена жить во крестьянство, где он Семен поселит, и жить за ним Семеном мне Петрушки тихо и смирно, никаким воровством не воровать и ворам пристани у себя не держать, деревня строить, пашня пахать и поля городить, и великих государей всякие подати платить, и ево Семеновы доходы по вся годы с ево Семеновыми крестьяны вместе, и из-за него Семена ис крестьянства не збежать»42.
Поганкин и в дальнейшем не раз оказывал финансовые услуги правительству; в январе 1689 г. «за прибор псковских таможенных пошлин» его пожаловали ковшом от имени царей Ивана и Петра, и был гостем до своей кончины в 1699 г.43 «Гостивство» Поганкиных не спасло их от разорения, и после смерти Сергея Ивановича могущество торгового дома пошло на убыль. Падение Поганкиных лишь отчасти связано с упадком Пскова после мора 1710 г. и переноса столицы в Петербург. В доиндустриальную эпоху и в Запад­ной Европе купеческие семейства сохранялись непродолжи­тельное время: два-три поколения. Как пишет Ф. Бродель, даже если торговые дела шли удачно, купец предпочитал занять «менее рискованное и более почетное положение», купив должность или земельное владение44. Ибо для государ­ства даже разбогатевший посадский человек оставался тяг­лецом.
Городской воздух свободы
Проблема прикрепления посадских людей к тяглу во второй половине XVII в. давно находится в поле зрения отечественных историков (М.А. Дьяконов, А.Г. Маньков). В научный оборот введены царские указы 1650—1690-х годов, их постановления детально изучены, а также показан про­цесс применения указов на практике. А.Г. Маньков рассмот­рел четыре дела 1680—1686 гг. о приписке к посаду Пскова бобылей церковных вотчин. Анализ этих дел, равно как и правительственной политики по крестьянскому вопросу, привели исследователя к выводу о том, что побудительным мотивом законодательной деятельности была «борьба поса­да с’ феодалами за крестьян>-тяглецов»45.
В целом ряде случаев и монастыри, и помещики оказы­вались не в состоянии вернуть крестьян из посада. Любопыт­ный пример этого рода представляет собой договорная запись 1668 г. невельского помещика Лаврентий Лаврдва с пскбвичом Алексеем Кузйецом. Из записи следует, что в 1665 г. Лавров пытался доказать, что Кузнец — его старинный крестьянин, но помещик потерпел неудачу в результате
розыска псковского воеводы А.Л. Ордина-Нащокина. «И у роспросу он Алешка был, а от роспросу он Алешка посажен был в тюрму, и с тюрмы он Алешка по указу великого государя и по приказу боярина и воеводы Афонасья Лаврентьевича Ордина-Нащокина с товарищи свобожен…». Через три года помещик и посадский человек «полюбовно договорясь по­мирились, что Алексей Кузнец за помещиком и его родней «во крестьянех не живал»46.
Действительно, противостояние посадских общин и круп­ных землевладельцев, в особенности монастырей, как, на­пример, Иверского и Спасского, диктовало правительству необходимость урегулирования вопроса о беглых. Но далеко не все землевладельцы были заинтересованы в возвращении своих крестьян из города. В правительственных указах 1684 и 1688 гг. фигурирует одинаковое обоснование отказа феода­лам в их исках: «И для того им отказано, что они нам, великим государем, не били челом многие годы»47. Представляется, что многие землевладельцы не предъявляли иски посадским общинам по негласному уговору со своими крепостными» которые, живя в городе и ведя крупную торговлю, приносили своим владельцам существенный доход. В данном случае государство отчасти отступало от категорического требова­ния Уложения 1649 г. о возращении беглых их прежним владельцам.
Рассмотрим другую сторону проблемы — борьбу посада за включение пришлых крестьян в общинное тягло. Определяв ющую роль в конце XVII в. сыграл указ от 19 октября 1688 г. об оставлении за посадом Ярославля и других городов крестьян, бобылей, закладчиков и захребетников, поселив­шихся на посадах в период с 1649 по 1684 г. Как выяснил АХ. Маньков, этот указ приобрел общегосударственное значение и рассылался по городам. Посадские люди Новгорода, Старой Руссы и Нижнего Новгорода, куда указ не был послан, запрашивали его в челобитных. В 1692—1693 гг. эти города получили грамоты с изложением указа48. В аналогия* ном положении оказался Псков, и 2 сентября 1692 г. посад­ские люди Пскова отправили челобитную, инициировавшую составление особого указа. Дело о приписке в тягло пришлых
людей в Пскове составило источниковую основу настоящего сюжета49. Челобитную от 2 сентября 1692 г. подписали 33 человека, среди которых двое земских старост, сотские всех 10 сотен, С. Поганкин, А. Русинов и другие представители верхушки посадской общины.
По структуре документ состоит из трех частей. В начале челобитчики в деталях описали конфликтную ситуацию, сложившуюся на посаде в результате перемещения в город «изо псковских пригородов и из уездов, и из сел и из деревень розных чинов из вотчин» крестьян, бобылей, гулящих и вольных людей. Как можно судить по челобитной, посадских людей не беспокоили тяжбы с владельцами беглых. Предмет их жалобы — нарушение монополии посадских людей на торгово-промышленную деятельность и отказ пришлых людей нести тягло. «И живучи те всякие люди во Пскове и около Пскова и в посадех и меж посадов промышляют всякими сирот ваших посацкими промыслы, торгуют льном и пен­кою, и всякими товары, и в лавках сидят, и всякими рукодельными промыслы промышляют, и с тех своих торго­вых и всяких промыслов нам сиротам вашим в земскую избу во всякие ваши государские подати и во всякое градское строение и в платежи и в мелкие и всякие росходы ничего в помочь не дают, и всяких ваших государских и городовых и отъезжих служеб не служат: чинятся сильны»50.
Вторая часть челобитной представляет собой близкое к тексту изложение царского указа от 19 октября 1688 г. Существенное отличие изложения указа в челобитной от текста самого указа состоит только в одном: в челобитной опущено последнее предложение указа 1688 г., трактующее проблему сыска крестьян, пришедших в посад после указа 17 декабря 1684 г Таким образом, посадских людей Пскова принципиально не интересовала ситуация, связанная с исками землевладельцев о беглых. Третья часть челобитной открывается заявлением, что в Псков не была выдана царская грамота, разрешающая взять пришлых людей в посад. Соответственно, псковичи просили прислать им грамоту «против государских именных указов», аналогичную уже присланным в Ярославль и другие города. В грамоте, по
мнению посажан, должно было содержаться распоряжение о приписке в посад пришлых людей и сборе «по них» поручных записей51.
Псковский воевода П.М. Апраксин получил из Новгород­ской четверти грамоту от 10 октября 1692 г., черновик которой сохранился в деле. Текст грамоты близок по своему содержанию к царскому указу от 19 октября 1688 г. Как и в указе, в грамоте предписывалось пришлым людям, пришед­шим в посад в период с 1649 по 1684 г., занимающимся торгово-промышленной деятельностью и породнившимся с посадскими людьми, вне зависимости от факта их записи в переписных книгах 1678 г., «быть во Пскове в посаде по прежнему бесповоротно». Новым членам посада предписы­валось «службы служить, и подати, и во всякие платежи и в росходы велеть платить по окладу со псковскими посацкими людьми в ряд». Общине разрешалось собрать поручные записи по новым тяглецам52.
В царской грамоте псковскому посаду 10 октября 1692 г. отсутствуют важнейшие положения указа 1688 г. о разреше­нии споров с владельцами крестьян. В указе 1688 г. запреща­лось отдавать пришлых людей, пришедших на ярославский посад до 17 декабря 1684 г., помещикам и вотчинникам в крестьянство и холопство потому, что они «не били челом многие годы». Поместных же крестьян, пришедших в Ярос­лавль после этого срока, разрешалось «искать судом». Таким образом, грамота Пскову от 10 октября 1692 г. посвящена всецело вопросу вовлечения пришлых людей в тягло и не затрагивает проблемы владения спорными крестьянами. Это говорит о специфике процессов закрепощения, протекав­ших на Северо-Западе России в конце XVII в. Здесь, в пограничных регионах, землевладельцы не испытывали не­достатка в рабочих руках, поскольку на всем протяжении XVII в. из-за границы шел постоянный приток «выходцев». В псковских порядных записях, переписных книгах фикси­руются выходцы из Белоруссии и Прибалтики, поряжавши-еся в крестьяне и бобыли. В этих условиях тяжбы с посадом не были привлекательными для большинства церковных и светских землевладельцев.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Этой темы так же касаются следующие публикации:
  • Откуда известно обо всех этих событиях?
  • Строительство средневекового Пскова
  • Демографические процессы: численность, миграция, половозрастная структура
  • Страничка Псковской образованности
  • Интересное