Поиск по сайту

Средневековый Псков. Часть 2

Богатейшие псковские купцы, тем не менее, не стреми­лись взять на себя основные расходы по выплате городских налогов, и посадские люди «середней и мелкой статьи» в 1679 г. «ударили челом» царю Федору на купцов С. Поганкина, А. Русинова, С. Лялина, П. Зарубина и М. Бенедиктова. Из челобитной посадских людей известно, что в 1676/1677 г. «выборной голова Куземка Зюзин с товарыщи своими з богатыми людьми окладывали их тяглом не против их статков и промыслов, прибавливая вдвое, и втрое, и в пятеро, а себя богатые люди облехчили и збавили того окладу многое число»28. О далеко зашедшем конфликте в Пскове известно из частной переписки отца и сына Поганкиных лета 1679 г. и судного дела 1685 г. 6 марта 1679 г. новым псковским воеводой стал князь Семен Андреевич Хованский29. Боярин, видимо, проявлял недовольство господством в Пскове таких «сильных» людей, как Поганкины и Русиновы, которые приходили к воеводе в съезжую избу отстаивать свои инте­ресы. Хованский написал на имя царя донос, где заявлял о том, что посадские люди С. Поганкин, Ф. Терентьев, А. Русинов и С. Лялин «в съезжую избу приходили бунтом,
и говорили непристойныя слова, что де таких воевод наперед сего за бороду драли…»30.
После восстания 1650 г. любой намек на бунт вызывал немедленную реакцию власти, и в Москве решили наказать участников конфликта: «сковав, выслать к Москве, и живо­ты… переписать и запечатать…». Псковские купцы опереди­ли события, и в Москву были отправлены старший сын Сергея Поганкина Яким и Фома Терентьев. Прибыв в столицу 14 июля, Яким писал отцу: «естьли бы мы не захватили, и великого государя грамота сей почты скоро б была, что животы запечатать и вас пять человек выслать, а половина животов взять на великого государя у пяти человек: у Сергея Поганкина, у Афонасья Русинова, у Якова Сырни-кова, у Фомы Терентьева, у Саввы Лялина, а досталь запечатать»31.
В приказе Новгородской четверти Яким и Фома получи­ли доступ к информации как о действиях их противников в Пскове, так и о мерах, которые планировали предпринять власти. Помимо воеводы Хованского, недовольство засильем «олигархов» высказывали й широкие Слои посадских людей Пскова: по словам Якима, «ведомые воры пытанные» и «бражники» составили челобитную с требованием новой раскладки налогов. В челобитной от 14 июля 1679 г. «середние и мелкие статьи» посадские люди действительно указывали правительству на несправедливый оклад К. Зюзина. В Мос­кве решили отправить в Псков новгородского гостя Максима Воскобойникова, который с помощью пятнадцати выбор­ных посадских людей должен был «лутчих и середних и молотчих посацких людей в Земское тягло обложить в правду не норовя и не мстя никому»32. Яким и Фома «изсорили» 50 рублей на взятки дьякам и добились пересмотра решения о конфискации «половины животов» у лучших людей: для расследования дела к 30 августа в Москву должен был приехатьсам Сергей Поганкин33. В то же время гость М.Воскобой-ников осуществил новую раскладку тягла, и оклад С. Поган­кина увеличился с алтына до 10 денег34.
Яким Поганкин еще в июльском 1679 г. письме отцу уверенно заявлял: «…а за твою… тебе не пробыть без гостив-ства, за то по тобя посылают государеву грамоту до десятой
деньги, здесь никоими мерами нельзя нас окладать, будто у нас на 200 000 животов». Таким образом, в Москве шли толки о фантастическом богатстве Поганкиных и о необходимости привлечь его в состав гостиной сотни. По словам Г. Котоши-хина, стоило правительству узнать, что кто-то из провинци­альных купцов сколотил себе состояние, как его вызывали в Москву и включали в состав гостиной сотни. Положение гостя было престижным, но и обязанности обременитель­ными. Как писал Г. Котошихин, «а бывают они гостиным имянем пожалованы, как бывают у царских дел в верных головах и в целовальниках у соболиные казны, и в таможнях, и на кружечных дворех»35. Эти казенные поручения сопро­вождались большими расходами и личной имущественной ответственностью, так как в случае недоборов по доходным статьям гость должен был компенсировать недостачу из своих капиталов. Несмотря на то что звание гостя не было наследственным, купцы этого ранга могли приобретать вотчины и получать за службу поместные оклады.
СИ. Поганкина включили в гостиную сотню 18 декабря 1679 г.: «Великий государь указал псковитину посацкому человеку Сергею Поганкину з детми его и со внучаты, которые с ним живут не в розделе, быть в Гостиной сотни и судом и расправою ведать его в Приказе Большие Казны»36. Тем временем в Пскове случился очередной пожар, и псков­ский посад получил освобождение от выплаты основных налогов {стрелецких, ямских, полоняничных и ямских де­нег) н&три года: с 1 сентября 1680 по 1 сентября 1683 г. В 1684/ 1685 г. последовала новая льгота, когда с псковичей была снята выплата половины стрелецких денег (440 рублей). В общем, у Поганкина были все основания прекратить выплату налогов в Пскове, тем более что в 1680—1683 гг. он успешно служил таможенным головой в Москве, где увеличил при­быль на Мытном дворе на 2725 рублей37. В 1682 г. псковские земские старосты С. Белев и С. Калашников от имени всего посада вновь били челом новому царю Петру об отказе Поганкина платить налоги в земскую избу и подробно описали торгово-промышленную деятельность псковского олигарха.
По словам старост, в Пскове у Поганкина имелись «на тяглых местех 5 дворов промышленных, двор с каменными полаты, двор солодовой, двор мылнои, двор снятовои, двор кожевнои, да у него де во Пскове во всех рядех 13 лавок и больши, на хлебной ниве анбары и клети с хлебом, и байдак большой промышленной, в чем соль и лен и пеньку возят, а дети ево три сына приказщики сидят во Пскове в Сурож-ском ряду в трех лавках за сукнами и за локотными всякими товары, и промышляет с детьми своими и с приказщики льном и пенькою и солью, и огородные промыслы держит, и мыло варит, и солод ростит, и снятки сушит, и хлебом торгует, и чистого и трепленого льну и пеньки за немецкой рубеж в Ругодев отвозит в байдаках берковцев по 600 и по 700 и по 800 и по 1000 на всякой год, а из Ругодева привозит соли ластов по сту и по полтора ста, и сады, и вотчину со крестьяны держит, и всякие торговые промыслы и лавочные места з детьми своими и с приказшщики насильством у них пскович посацких людей отнял, а с своих с тяглых с промышленных дворов и с лавок и со всяких своих торговых промыслов своим насильством тягла с ними посацкими людьми з 10 денег по окладу гостя Максима Воскобойникова с товарыщи не платит четыре годы, а довелось де им посацким людем на нем Сергее на те четыре года ямских и стрелецких и за всякие земские росходы взять 535 рублев»38.
Челобитная, однако, была отправлена не вовремя; в Москве шла ожесточенная борьба за власть, и только после третьей по счету челобитной псковского посада 19 января 1685 г. правительство предписало воеводе Б.П. Шереметеву доправить на Поганкине долги и зачесть их посаду в счет платежа стрелецких денег. Сергей Иванович проигнориро­вал и этот указ; неизвестно, сколько денег он «изсорил» в московских приказах, но через год Поганкин одержал пол­ную победу над своими врагами. 4 января 1686 г. в Псков пришла государева грамота, в которой объявлялось пожало­вание гостю: он мог платить тягло либо в Москве (чего он так добивался), либо в Пскове «по прежнему мирскому окладу», долги по платежам ему были зачтены в сумму налога за 1683/ 1684 г., так как Псков был освобожден от налогов на три
предшествующие года39. Тяжба об уплате налогов 1679— 1686 гг. великолепно иллюстрирует методы торгово-про­мышленной деятельности Поганкина и схемы, по которым он выстраивал отношения с посадом и властью. Не церемо­нясь с посадскими людьми, гость знал все тайные пружины московской бюрократической машины и умело пользовался ее административными ресурсами.
Статус гостя позволил Поганкину купить вотчину на территории Псковской земли. Об этом говорят и упоминание его «вотчины со крестьяны» в цитировавшейся челобитной, и составление Поганкиными крепостных актов на крестьян в 1683 г. Документы были оформлены на внука Сергея — Семена Якимова сына. В переписной книге 1678 г. зафикси­рован восьмилетний сын Якима — «у Якимки сын Сенька 8 лет»40. В 1683 г. Семену исполнилось 13 лет, и от его имени старшие Поганкины вели свои дела, связанные с крепостны­ми. 23 июля 1683 г. Семен Поганкин заключил сделку с пусторжевским помещиком Климентием Бороздиным, по которой «поступился» двумя крестьянами, видимо, давно сбежавшими с пожалованных Поганкиным земель и обосно­вавшимися в поместье Бороздина. Один из крестьян успел убежать за границу и от Бороздина, и в поступной оговари­валось, что если «он Ивашко вышед из-за польского рубежа похочетжить за мной Семеном Поганкиным, и ему Клемен-тью у меня того своего крестьянина Ивашка не отнимать»*1.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Этой темы так же касаются следующие публикации:
  • Откуда известно обо всех этих событиях?
  • Строительство средневекового Пскова
  • Демографические процессы: численность, миграция, половозрастная структура
  • Страничка Псковской образованности
  • Интересное