Поиск по сайту

Словарь русской брани

квалифицируемых этой пометой, заставляет Г. Н. Скляревскую вообще отказаться от нее, объединив прост с разг., что и сделано в одном из словарей под ее редакцией (ТСРЯ XX в.). Кажется, однако, что такой отказ от пометы прост, преждевременен, на что указывает и опыт многих наших современных словарей. Иное дело, что функциональный диапазон просторечия сейчас весьма изменился, и потому эту помету необходимо приводить в соответ­ствие с изменившейся языковой реальностью. А она показывает, что современное просторечие насыщено жаргоном, особенно жар­гоном молодежи. Без объективной оценки жаргона именно как явления, особо интенсивного именно в молодежной среде, невоз­можно понять ни его специфики, ни динамических механизмов, которые придают ему такую мощную экспрессивную энергию. Именно молодежный жаргон активно прорывается сейчас в сред­ства массовой информации и современную литературу, именно он звучит в основном на улицах и площадях России. «Главный лингвистический феномен молодежного сленга—служить ката­лизатором обновления, перехода отдельных речевых единиц из частных подъязыков в литературное просторечие, а из просторе­чия — в разговорный литературный язык», -— объективно кон­статирует В. В. Химик (2000, 111). Собственно, «молодежный сленг—это своебразное жаргонизированное просторечие моло­дого поколения» (Грачев 1996,80). Вот почему в настоящем сло­варе читатель в числе наиболее употребительных помет найдет помету жарг. (жаргонное).
Многообразие источников и общий «пометный» разнобой в русских словарях, естественно, оставили свой след в системе сти­листической квалификации. Отсюда — определенная «дублет-ность» некоторых квалификационных рядов. Так, близки—если не сказать синонимичны — по функции в нашей лексикографи­ческой традиции пометы диал., обл., народы, и нар.-поэт. Из пер­вой пары помет словари советского времени отдают, как прави­ло, предпочтение помете обл. (областное или областническое), что, видимо, связано с ориентацией на известную цитату В. И. Лени-
на, назвавшего словарь В. И. Даля именно «областническим». В словарях, где лексика русской народной речи в какой-то мере сопоставляется с иноязычным материалом и даются диахроничес­кие комментарии, дублетность этой пары помет, как правило, неминуема. Характерно, что, например, в фундаментальном «Ис-торико-этимологическом словаре современного русского языка» для диалектизмов употребляются две пометы—диал. и обл., при­чем первая введена в список помет и истолкована как «диалект­ное слово» (Черных 1,19), а вторая в список помет не включена, хотя в тексте словаря употребляется неоднократно. Ср., с одной стороны, рус. диал. ежовик (I, 282), рус. диал. щевронок, диал. жерав, рус. диал. (владим.) воронок (I, 290), рус. диал. кочера (I, 437-438), рус. диал. кмотр (I, 454), полъск. {диал., вост.-польск.) jelki (I, 283), чеш. диал. (валаш.) fiidlo (I, 291) и др., с другой — обл. (сев.-влкр.) гранить ‘каркать’ (1,214), болг. обл. ёжек (1,281), ёлкий. Прост, и обл. (1,282), или словесное использование поме­ты обл. «областные слова вроде дыля» (1,277). Иногда эти поме­ты употребляются П. Я. Черных даже в пределах одной словар­ной статьи: чеш. диал. и [рус] обл. клычыць клук (1,402). Внима­тельный анализ употребления этой пары помет в этом словаре и в других лексикографических источниках, где они дублируются, показывает, что функционального различия между ними нет.
Стремясь в настоящем издании «Словаря русской брани» из­бежать такой дублетности, мы отказались от пометы обл. и все регионально очерченные русские и иноязычные (особенно сла­вянские в историко-этимологической части) слова и фразеоло­гизмы обозначаем пометой диал. При этом для маркировки жи­вой речи используются и другие пометы: народы., прост., вулъг. -прост., жарг., каждая из которых требует истолкования. Как уже говорилось, это весьма сложно и потому, что теоретические проблемы стилистической дифференциации далеки от разреше­ния, и потому, что их практическое решение в наших словарях оставляет желать лучшего, и потому, что современная языковая ситуация в России отнюдь не способствует строгой дифференциа­ции стилей. Попробуем, тем не менее, оговорить основные диффе­ренциальные признаки используемых в нашем словаре помет.
Разграничение помет диал. и народи, в настоящем словаре проводилось по двум признакам. Единицы, обозначенные поме­той диал. (диалектное), как правило, узкорегиональные и терри-
ториально маркировании (что нередко отражается как в их фор­ме, так и в содержании). Помета диал. к тому же оправданна, как кажется, и тем, что входит в систему более дробной локализации материала — см. в словаре пометы брян., волог., пек., перм. и др. Она, как кажется, позволяет полно представить не только соот­ветствующую лексику и фразеологию, но и доминантные моде­ли, по которым они образуются, что делает диалектный материал и помету диал. необходимой.
Лексика же и фразеология, маркируемая пометой народы., имеет преимущественно межрегиональный характер и не марки­руется в словарях и паремиологических сборниках (особенно XIX в.) локальными пометами, что позволяет предположить если не об-щенародность бытования второй группы единиц, то во всяком случае их определенную общепонятность. Особенно это акту­ально для пословиц, поговорок и других единиц «микрофолькло­ра», которые довольно редко имеют региональную маркировку и часто включают в себя компоненты, формально и семантически не относящиеся к диалектизмам. Собственно, в таком ключе про­водилось разграничение помет обл. (областное) и нар. (народное) в одном из лучших отечественных словарей—«Толковом слова­ре русского языка» под ред. Д. Н. Ушакова, где вторая помета является своеобразным связующим звеном от регионализмов {обл.) к фольклорно-поэтической лексике, обозначаемой пометой нар. -поэт. (ТСРЯI, XV). К народны^ относятся и (диалектные по про­исхождению) слова и выражения, которые вошли в устное народ­ное творчество и потому в какой-то степени интеррегиональны. Конечно, часть такого материала взаимодействует и с «народно­поэтическим» {нар.-поэт.)\ в функциональном плане народная лексика, собственно, к такому употреблению и тяготеет. Однако в настоящем словаре в разряд последней попадает материал с особой, обычно обсценной, «охальной» экспрессивностью и се­мантикой и источниками (заветные сказки, озорные частушки, обсценные пословицы и поговорки и т. п.), которые, увы, не все­гда поэтичны в традиционном понимании—отсюда наш отказ от использования пометы нар.-поэт. Понимая определенную услов­ность и относительность предложенного разделения этих двух разрядов слов и оборотов, вышедших из живой народной речи, мы в то же время стремились в словаре провести данное разграни­чение последовательно.
Неоднозначна и квалификация части описываемых слов и вы­ражений с помощью пометы эвфем. (эвфемизм). Их частотность в данном словаре определяется спецификой самого корпуса, куда включены не только прямые номинации брани и обеденных поня­тий, но и их «смягченные» синонимы. Эвфемизм обычно опреде­ляется как «эмоционально нейтральное слово или выражение, употребляемое вместо синонимичного слова или выражения, пред­ставляющегося говорящему неприличным, грубым или нетактич­ным» (Арапова 1997,637). Вошедшие в данный словарь эвфемиз­мы не всегда, правда, «эмоционально нейтральны», но практи­чески все они соответствуют второй, главной цели эвфемизации — «вуалировать», смягчать неприличное и грубое, даже тогда, ког­да сам говорящий может и не догадываться о «неприличном» про­тотипе такого эвфемизма (ср., например, ёлки-палки, ёлочки точё­ные или ёлочки-моталочки). Именно по такому принципу отбира­ются эвфемизмы в специализированных словарях европейской лексики — например, в новейшем словаре польских эвфемизмов А. Домбровской, целью которого является «не разрушение суще­ствующих табу, а демонстрация того, каким способом (какими языковыми средствами) можно заменить покрываемые ими обо­значения, чтобы форма их подвергалась смягчению» (Dabrowska 1998, 9). При этом полного «облагораживания» бранной и об­еденной лексики многие эвфемизмы не достигают. Предлагая в другой своей книге детализированную градацию эвфемизмов (большинство из которых вообще не имеют обеденных анало­гов), А. Домбровска справедливо подчеркивает, что при эвфеми­зации бранной лексики эвфемизмы «редко теряют вульгарность» (Dabrowska 1994, 177). Типичный ее пример — польское слово chuj, в эвфемизмах которого, по мнению А. Домбровской, вуль­гарность и обсценность практически не исчезает (Dabrowska 1994, 189). Как видим, при таком, более дифференцированном подходе даже соположение помет эвфем. и общ. (которыми мы в словаре стараемся не злоупотреблять)все-таки не лишено смысла. Не слу­чайно в одном из лучших отечественных словарей жаргона (Юга-нов, Юганова 1994) помета эвфем. вполне «уживается» рядом с пометой на грани ценз, (например, для слова шершавый—с. 207) и груб, (напр., для затрахать — с. 74), что нельзя не признать стилистически оправданным.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

Этой темы так же касаются следующие публикации:
  • Из истории псковских говоров
  • Псковская жизнь как лингвистический источник
  • Псковская таможенная книга 1749г.
  • Оттепель
  • Интересное