Поиск по сайту

Славянская колонизация

Проблемы славянской колонизации Северо-Запада (ее хронологические рамки, динамика взаимодействия славян с аборигенным населением, сложение локальных особенностей культуры и многое другое) были и остаются актуальными для славянорусской археологии региона. В последние десятилетия названные процессы для основной части данной территории описываются в рамках взаимодействия двух археологических культур — сопок и псковско-новгородских длинных курганов (далее — КДК), хотя их этнические оценки у разных исследователей неоднозначны. Относительно первой в настоящее время фактически полностью утвердилось мнение о ее славянской принадлежности. Вторая рассматривается либо как отражение ранней волны славянской колонизации, поглотившей весь славянский субстрат, либо как дославянс-кая, т. е. финно-угорская в своей основе.
Более сложно выглядит этнокультурная ситуация на окраинах региона, в частности в Южном Причудье, где славяне контактировали с внешними финно-угорскими и балтскими группами населения. Это нашло свое отражение в одновременном бытовании ряда взаимоисключающих этнокультурных оценок памятников последней четверти I тыс. н. э. в районе Пскова.
Целью данной работы является рассмотрение ситуации в Южном Причудье сквозь призму данных всего Северо-Запада и попытка построения непротиворечивой модели, учитывающей важные результаты, полученные за последний период.
В отечественной археологической литературе конца 40-х—середины 60-х годов XX в. древности Псковской округи второй половины I тыс. н.э. рассматривались как, безусловно, славянские и соотносились с кривичами. Это касалось как курганов, так и формально не связанных с ними поселений — Пскова и Камно1. Данный подход в своей основе сохранился в работах ряда авторов и по сей день. Дополнительным стимулом при этом стало исследование Изборска, трактуемого как племенной центр кривичей. Безусловно, в работах В. В. Седова2 и К. М. Плоткина3 этнокультурные процессы в Псковской округе описываются как результат сложных взаимодействий славян с их соседями—эстами и латгалами, однако постоянное доминирование славянского элемента, связанного изначально с культурой длинных курганов, не ставится под сомнение.
Иной подход к данной проблематике начинает появляться после выхода работ И.И. Ляпушкина, решительно отнесшего длинные курганы к памятникам дославянс-кого населения4. Развитие этих идей было предложено Г. С. Лебедевым. Отсутствие на Северо-Западе особого пласта полусферических курганов, которые могли бы считаться славянскими, побудило его искать древнейшие следы присутствия данной этног-руппы на поселениях — местных укрепленных центрах. При этом хронология начала славянизации региона значительно сдвигалась вверх — ко времени становления Древнерусского государства. Г. С. Лебедев поставил под сомнение широко распространенную в литературе связку «Изборск-кривичи», полагая, что «основатели Изборска могли быть связаны с той же волной славянских поселенцев, которые оставили в Приильме-нье городища с лепной и раннегончарной керамикой. Изборск в этом случае — одно из самых западных поселений ильменских славян»5.
В дальнейшем к рассматриваемой теме неоднократно обращался С. В. Белецкий. Согласно его концепции, третья четверть I тыс. н.э для Нижнего Повеличья и Юго-Западного Причудья — время распространения культуры длинных курганов. Автор уклоняется от обсуждения этнической принадлежности ее носителей, но, судя по контексту, она воспринимается как балтская или, скорее, как балто-славянская. С данной общностью связываются культурные напластования на Псковском городище. Правда, в работе 1980 г. культурная позиция этих слоев (Псков Б) трактуется несколько иначе. Соответствующие материалы определяются как родственные синхронным древностям лесостепной и юга лесной зоны, в чем нельзя не усмотреть аллюзию на славянскую или «славяноидную» принадлежность этого населения6.
Древности последней четверти I тыс. н.э. С. В. Белецкий описывает в рамках вводимых им понятий «памятники типа Камно-Рыуге» или «культура Камно-Рыуге», определяющих особую этнокультурную общность, связанную по происхождению с эстонским населением, которому принадлежали каменные могильники. Основными исследованными памятники данной общности, по СВ. Белецкому, являются городища Камно и Псковское в Нижнем Повеличье и Рыуге (и некоторые другие памятники) в Юго-Восточной Эстонии. При этом, правда, делается оговорка, что памятники нижнего Повеличья находятся вне зоны распространения каменных могильников. Носители культуры Камно-Рыуге, согласно мнению исследователя, ассимилировали население культуры длинных курганов, что выразилось в появлении в некоторых валоооб-разных насыпях каменных конструкций. Древностям культуры Камно-Рыуге жестко противопоставляется Труворово городище, оснрванное, по мнению СВ. Белецкого, выходцами из Польского Поморья, «которые оказались в пределах плотно освоенного
аборигенами края». Автор полагает, что в конце I тыс. н.э. заметная славянизация Нижнего Повеличья отсутствовала, сдвигая данный процесс на последующий период7..
Что же касается послевоенной эстонской историографии древностей Юго-Восточной Эстонии и примыкающих районов Псковщины, то до конца 60-х годов XX в. она развивалась в едином русле с российской. Это касалось признания славянским массива длинных и полусферических курганов в Юго-Западном Причудье8. Отсутствие дальнейшего развития этих памятников, естественно, объяснялось растворением славянского элемента среди эстонского населения. Отражение данной ситуации виделось в наличии славянского влияния в выруском диалекте эстонского языка. Вместе с тем причина сходства материальной культуры памятников Юго-Восточной Эстонии (на примере городища Рыуге) объяснялась не только продолжительным и близким взаимодействием между эстонским и славянским населением, но также тем, что материальная культура населения Юго-Восточной Эстонии и смежных районов Псковщины имела общую чудскую подоснову9.
С начала 70-х годов XX в., безусловно, под влиянием процессов, происходивших в славяно-русской археологии, длинные курганы Юго-Восточной Эстонии стали расцениваться как принадлежащие местному, эстонскому, населению. При этом в 70-80-е годы предпринимались попытки выведения этих памятников из местных древностей (каменных могильников)10.
Более сложная схема представлена в работах М. Аун. В целом, придерживаясь мнения о неславянской атрибуции КДК, исследовательница допускает, что часть поздних курганных групп была оставлена славянами. Вместе с тем подчеркивается, что погребальный обряд данной общности в Юго-Восточной Эстонии на позднем этапе не испытывает никакого влияния со стороны населения, сооружавшего каменные могильники, и ничем не отличается от погребальной обрядности Псковщины11.
Из вышеизложенного явствует, что в настоящее время широкое распространение имеет мнение о том, что основной славянский компонент населения Южного Причу-дья второй половины I тыс н. э. связан с КДК Предполагается, что на базе этой общности вырастают такие центры, как Псков, Камно и Изборск и что в целом КДК играет здесь такую же роль, что и культура сопок в Приильменье.
При нынешнем состоянии источниковой базы эти выводы нельзя считать доказанными. По существующим представлениям, КДК, точнее ее погребальный обряд, формируется в V в.12 Что касается поселенческой составляющей, то здесь представляют интерес работы А. Г. Фурасьева, показавшего на примере Южной Псковщины местные культурно-демографические истоки данной общности13. Выводы А. Г. Фурасьева находят определенное подтверждение и для территории Приильменья14. Бесспорным фактом является взрывообразное распространение погребальных памятников КДК внутри всего ее ареала от Юго-Восточной Эстонии до бассейна Мологи. Становление данной культуры происходило в ситуации повышенной влажности климата, с чем явно связан свойственный данному населению тип хозяйства, основанный на подсеке в сосновых борах. Данный способ земледелия является чрезвычайно эффективным, но лишь в условиях достаточного количества влаги. Последовавшее затем в конце третьей четверти I тыс н. э. повышение температуры и понижение количества осадков привело данную систему хозяйства в состояние кризиса15. Это находит свое подтверждение и в археологическом материале. Подавляющая часть датируемых комплексов КДК относится к третьей четверти I тыс. н. э. Погребения, определенно датируемые последними веками I тыс., буквально единичны16. Привлечение в данной связи безынвентарных погребений не вполне корректно, ведь последние века I тыс. н. э. — это время, когда
Северо-Запад оказывается втянутым в систему международной торговли, время широкого распространения продукции ладожского ремесла, в том числе дешевых массовых бус.

производство металлоконструкций от производителя

Страницы: 1 2 3

Этой темы так же касаются следующие публикации:
  • Погребальные обряды Эстонии
  • Когда возник Псков?
  • Средневеликорецкий регион.
  • Псков в Российской и Европейской истории
  • Интересное