Поиск по сайту

Присоединение Пскова к России

2   ЦГАДА. Фонд Поместного приказа, кн. 827, 830. , •’ Там же, л. 70.
4 Там же, л. 65: «Губа каменская за детми боярскими в поместьях».
Помещики жили в своих поместьях или несли службу в самом Пскове, тогда как в пригородах был свой гарнизон. Главной служ­бой помещиков была «государская служба» в Москве, в войске ве­ликого князя, служба в местных городских войсках. Но городская административная служба считалась менее важной-, поэтому в XVI в. даже размер поместий за службу центральную и службу городскую был неодинаков. По определению А. Д. Градовского, за ?службу в городских войсках полагалось пять четей, а за службу в центральных областях гораздо больше.1
К 80-м годам XVI в. во многих псковских поместьях сменились помещики; по фамилиям помещиков 80-х годов только очень осто­рожно можно говорить о помещиках 50-х годов. Чаще всего во всех губах встречаются фамилии помещиков Перетру­товых, Ногиных, Нащокиных, Бороздиных. В среде помещи­ков встречается только одна княжеская фамилия — князей Гагариных, но князь Гагарин был служилым человеком московского правительства, тысячником. Среди фамилий поме­щиков типичными являются представители служилых людей: Шер­шень Билибин, владеющий рыбными ловлями под Щеглицами,— дьяк великого князя в Пскове; Прокофий Боборыкин, имеющий владения на реке Каменке, — подьячий; Замятия Скудна — подья­чий; Соловцовы, имеющие владения в Михайловской губе, вероят­но, члены семьи дьяка Офонасия Соловцова; Огарков Олексей Ла­зарев— гдовский городовой приказчик; Башев Меньшой—дьяк; Лихарев Федор Степанов — наместник из Опочки; Будай Болтин в 1578 г. значится как стрелецкий сотник. В 80-х годах среди поме­щиков — стрелецкие сотники, осадные головы, воеводы, подьячие, губные старосты, городовые приказчики; остальные владельцы по­местий называются просто помещиками. Иногда владения помещи­ков называются по имени их прежних владельцев, повидимому по­мещиков середины XVI в.
Особенно часто встречаются во владении у многих помещиков -бывшие имения Заболоцких: «За Михаилом да за Леонтием за Гавриловыми детмя Елагина Павлово поместье Петрова сына За-болоцково село Воскресенское.. .»;2 «За Петром за Ондриевым сы­ном Ермалова Огарева Павлова поместья Петрова сына Заболоц­кого. . .»;3 «За Петром да за Григорьем за Ивановыми детми Симан-ского Павлова поместья Заболоцкого деревня Лакоцкое.. .»;4 «Зл Измаилом за Григорьевым сыном Огибалова Павлова поместья За­болоцкого деревня Лебедево.. .»5
Это далеко не полный перечень поместий, которые ранее при­надлежали Павлу сыну Петрову Заболоцкому.    В материалах по
истории Пскова фамилии Заболоцких не встречается, но Заболоц­кие занимали видное место среди служилых людей великого кня­зя; представитель их семьи в 1514 г. был послом великого князя в-Дании, в 1515 г. другой был послан к римскому цесарю; в 1566— 1567 гг. один из Заболоцких был воеводой в Ругодиве.1 Павел Пет­ров сын Заболоцкого, владелец многочисленных поместий до за­пустения, значится в Тысячной книге псковским дворовым поме­щиком по Гдову.2
Таким образом, уже во время Ивана Грозного между его слу­жилыми людьми, помещиками не было равенства. Павел Петрович Заболоцкий был представителем новой знати. Этим, возможно, и объясняется переход всех его поместий в руки других помещиков; возможно, что его за что-то царь подверг опале. Вероятно, это бы­ло в 70-м году, когда из Пскова был произведен новый вывод лю­дей — возможной оппозиции правительству централизованного го­сударства.
По псковским писцовым книгам можно судить о большой раз­бросанности поместий у псковских помещиков. Это в равной мере касается и мелких и очень крупных помещиков. Забелин Борис Иванов, например, имел в Йзборском уезде рыбную ловлю8 и пу­стошь на реке Нарове.4 Ондрей Соловцов имел поместье в Михай­ловской губе и две мельницы,5 в Йзборском уезде за ним была пожня.6 После запустения продолжает сохраняться разбросанность владений помещиков. У Петра Андреева Елманова Огарева были, владения в Каменской губе, в Наровской губе Гдовского уезда и в Йзборском уезде в Павловской, Щемерицкой и Паниковской губах.
Поместные владения передаются по наследству вместе с обязан­ностью нести службу. После Алексея Неклюдова его владения и осадное место в Опочке наследуют его сыновья Василий, Михаил,, Иван и Шибан Алексеевы. Среди многочисленных владений Жда­на Михайлова Хвостова есть поместья на реке Сине, как у его от­ца. Одним из виднейших псковских помещиков 80-х годов является Ондрей Михайлович Хвостов, второй сын Михаила Хвостова, «ты­сячника».
По позднейшим грамотам Псково-Печерского монастыря, отно­сящимся к 80-м годам XVI в., можно отчасти судить о размерах по­местий псковских помещиков. По грамоте 1585 г. Псково-Печер-ский монастырь получил разоренные поместья в Завелицкой засаде в Таиловской губе, в том числе деревни, ранее принадлежавшие Федору Соловцову: Горемыкино, БарусЪвское Займище, Исакова Дубровка на Пивже, Мишуткино, Стешово, Микифорово на Камен­ке, Смырево, Дорожкино мелышчище на реке   Туглице,   Олухово„
Олехово Почерпьево, Хаткино, Лукино Гришнно, Оглобино Нефет-кино, Толстопятово Пожилоево, Добривино, Самохвалово, Грихно-ъо, Дубровки, Самохвалово, Гигено.1 Таким образом, к Псково-Печерскому монастырю переходили владения Федора Соловцова, которые включали 19 деревень. Даже если считать, что деревни эти ?были небогатыми и мало населенными, все же надо согласиться, что в целом поместье Федора Соловцова было значительным.2
Во владение Псково-Печерского монастыря перешло 7 деревень Петра и Ивана Еремеевых 3 и владения 6 помещиков, каждое из которых составляло только одну деревню.
Разорение коснулось прежде всего земель, находившихся во владении помещиков. Земли, составляющие собственность мона­стырей, пострадали меньше. Повидимому, на могуществе псковских монастырей это не сказалось, напротив, они получили разоренные земли и льготы от царя для их освоения.
Ценный материал для изучения монастырского землевладения в Пскове после 1510 г. заключает сборник актов псковских монасты­рей из собрания Погодина.4 Сборник написан скорописью равных почерков конца XVI в. и включает главным образом акты Псково-Печерского монастыря: опись монастыря, писцовую выпись Григо­рия Ивановича Мещанинова-Морозова и Ивана Васильевича Дров-йина в 1585—1587 гг., описание Печерского подворья в Пскове и жалованные грамоты псковским монастырям.
Дополнительный материал представляют копии грамот Псково-Печерского монастыря, сделанные для графа Н. П. Румянцева и хранящиеся в Собрании б. Румянцевского музея.5 Рукопись Румян-цевского музея № 54 включает в основном копии грамот, входящих в Погодинский сборник, но, кроме того, включает и копии грамот, которые не дошли до нас в списках XVI—XVII вв., и копию с ре­естра грамот, включенного в писцовую книгу Печерского монасты­ря 1639 г. Подлинник рукописи Румянцевского музея № 55 не со­хранился.
Московское ‘правительство после 1510 г. поддерживало духовных ?феодалов в Пскове.
Большой интерес представляет жалованная грамота Василия "Ивановича (1510 г.) Псковскому Петропавловскому монастырю.6 По этой грамоте игумену Канону с братиею предоставляется право судить подвластных крестьян за дела, кроме «душегубства» и «разбоя с поличным». Это право изымается из рук псковских на­местников и их тиунов, которым оставляется право судить только за убийство и разбой с полисным. Льгота предоставляется мона­стырю во всех его владениях: в грамоте перечисляются эти владе-
1   ГПБ, Погодинское собр.,  1912, л.   100 об.
2   Федор Соловцов — тысячник. Тысячная книга, л.   164.
3   Петр и Иван Еремеевы — тысячники.
4  ГПБ, Погодинское собр., 1912. 6 БИЛ, Рум., 54; Рум., 55.
6 ГПБ, Погодинское собр., 1912, л.  142—145.
ния. Грамота поясняет, что если разбирается спорное дело город­ских и волостных людей с людьми монастырскими, то судить их должен наместник вместе с представителями монастыря.1 Таким образом, в руки монастырской администрации передается полная власть над крестьянами. Сам игумен может судиться только самим наместником: «а тиуни наших наместников игумена и их приказщи-ков ни судят ни в чем».2
Игумену монастыря предоставляется еще одна очень важная льгота: у крестьян в его владениях не могут насильно ставиться на постой: «наша князи и бояре и воеводы разные и всякие ездоки». Население не обязано снабжать их кормом, подводами и подвод­никами; они могут все это купить по цене, назначенной продавцом.
Грамота защищает монастырь от незванных гостей на братчи-иах, имея в виду в первую очередь людей наместника и боярских людей. Сопротивляющихся этому постановлению великого князя судит сам князь. В грамоте предусматривается еще один случай: «также попрашатаи наместничи люди и боярские люди ни иные ни­которые в монастырь и по деревням по их просити не ездят». Здесь, повидимому, имеется в виду вымогательства со стороны намест­ничьих людей.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60

Этой темы так же касаются следующие публикации:
  • Княжеское правление в Пскове (XII — XVI вв.)
  • О церкви Спаса.
  • Псков и Москва на пути к объединению
  • Псковское вече
  • Интересное