Поиск по сайту

Поселок Красногородское

— Да, мой дядя настоящим политиком был. Он то­гда на Подмошинского целую округу поднял. Этому жи­водеру мужики все леса проредили. Дядю потом аресто­вали. Так и замучили в тюрьмах да ссылках. Молодым умер, лет сорока.
А граф Гейден в I Государственную думу прошел и основал свою «партию мирного обновления». Это была партия крупных помещиков и (капиталистов. Средствами «мирного обновления» он стремился оста­вить .крестьян без земли. Забаллотированный на выбо­рах во II Государственную думу, Гейден пробивался в состав кабинета министров — в одну компанию с ду­шителями революции Дубасовым, Горемыкиным, Вит­те, Столыпиным. И пробился бы, только смерть поме­шала. Он умер в июне 1907 года. Вся русская буржу­азная печать была переполнена славословиями графу и скорбью по случаю «великой утраты». В этом хва­лебном хоре сурово прозвучал голос Владимира Иль­ича Ленина. В статье «Памяти графа Гейдена» он бес­пощадно разоблачил политику графа — умного, хитрого, лицемерного «помещика-крепостника». Эту правду об опочецком графе нужно было узнать всему российскому крестьянству, которое он загонял в «кутузку» средст­вами «мирного обновления».
…Большую революционную работу проводила в Кра-сногородской волости учительница Поддубновской на­чальной школы Анна Николаевна Вячеславова. В те вре­мена считалось неприличным и даже политически опас­ным девушке-учительнице «якшаться с мужиками и му­жичками», а Анна Николаевна была всегда среди про­стых людей: на сходках и посиделках, газету почитает,
побеседует. Ученики в ней души не чаяли, население ее уважало.
В Петербурге работала и готовилась к поступлению на Бестужевские курсы младшая сестра А. Н. Вячесла­вовен Зина, исключенная из гимназии за оскорбле­ние начальницы. Зина имела связи с Технологическим институтом и Надеждой Константиновной Крупской, по­сылала сестре в Поддубно с оказией много подпольной литературы. Из Опочки литературу носил учительнице рабочий-пекарь Кузьма Гаврилов. Вся эта литература расходилась по красногородским деревням. Со страстью молодости Анна Николаевна служила народу и шла по этой честной дороге уверенно и смело, с горячей верой в светлое будущее.
Бывший ее ученик, уже знакомый нам Федор Федо­рович Федоров, рассказал мне:
— Очень хорошо помню последний вечер. На сходке было десятка два мужиков и два студента. Обсуждали план нападения на имение Якушово, принадлежавшее Н. М. Плену, председателю земской управы. Анна Ни­колаевна стояла у стола, студенты сидели возле нее. Обращаясь к крестьянам, Анна Николаевна говорила: «Товарищи крестьяне! Настало время действовать. На царя не надейтесь, царь земли не даст. И на Государст­венную думу не надейтесь — и она не даст. Сами берите землю, рубите леса, громите усадьбы. Утром выступаем. Я сама вас поведу». Был составлен план действий. Но-ночью приехали жандармы, и больше мы не видели сво­ей любимой Анны Николаевны. Впрочем, "некоторые од­носельчане встречались с ней в Москве после Октябрь­ской революции. Она была комиссаром.
В Псковском государственном архиве я разыскал дело А. Н. Вячеславовой, ее переписку с архангельски­ми друзьями  (она была уроженкой Архангельска), пе-
реписку Псковского и Архангельского жандармских уп­равлений, в которой речь шла о ней.
Заперли Анну Николаевну, как особо опасную пре­ступницу, в одиночку. Камера холодная, с каменным по­лом, одним зарешеченным окошечком под потолком. Из соседней уборной проникало зловоние, болела голова, тошнило. Замерзала в каменном мешке. И это продолжа­лось несколько месяцев. Анна Николаевна объявила го­лодовку. Лишь через восемь дней голодовки ее переве­ли в общую камеру.
С тюремным начальством, прокурором и следователя­ми Анна Николаевна держала себя достойно. Вот ее письмо:
«В пасху у нас был архиерей. Мы его выперли. За­шел он с благодушной физиономией, приветливо поздо­ровался. Но я у него спросила: ,,А зачем вы ходите к нам, святой отец? Ведь вы с церковной кафедры пре­даете нас, политических преступников, анафеме. Так как мы не желаем иметь дело с проклинающими нас, то и просим вас удалиться". Он страшно опешил, не нашел­ся ничего ответить, забормотал что-то, что не хотел нас обидеть, и быстро ушел, пожелав нам доброго здоровья. Это событие мы занесли на стенку в назидание потом­кам. Все стенки испещрены такими записями. В арес­тантском начальник еще больший скот, чем наш».
Через пять месяцев после многочисленных бесплод­ных допросов «господин министр внутренних дел» на деле А. Н. Вячеславовой начертал: «Выслать учительни­цу Анну Вячеславову в Нарымский край Томской губер­нии под гласный надзор полиции на 4 года, считая срок с 25 апреля 1906 года»1.
1 ГАПО, ф. 20, оп. 1. Дело Анны Николаевны Вячеславовой за 1906 г.
Выборы в III Государственную думу ничего хоро­шего народу не сулили. 24 июня 1907 года опочецкий ис­правник доносил губернатору: «Сего числа в пригороде Красном, в доме Александра Шаблавина крестьянин Красногородской волости деревни Зельцы Яков Евдоки­мов агитировал среди местных крестьян, что они (т. е. он, Евдокимов, и его единомышленники) не допустят собрать III Государственную думу и что прежде надо освободить 52 арестованных членов II Думы, невинно будто бы страдающих за правое дело, а также высказал сожаление, что не убили царя, какой он царь, который не является в Думу, а только ее распускает»1.
В этот же день Евдокимова арестовали и отправили в тюрьму.
‘Синеникольские крестьяне рубили лес в имениях Олисово — Бизюкиных, Блясино — Яновича, на пусто­шах Утретского и за рекой Синей, во владениях Подмо-шинского. Крестьянин деревни Жавры Геннадий Гри­горьевич Петров про своего деда сказал:
— Мой дед Петр Терентьев навозил елового леса на целую избу, она и сейчас стоит в деревне.
В имении Посинье рубили лес крестьяне деревни Кахново. Вожаком у них был Федор Ларионов — петер­бургский рабочий, большевик, вступивший в партию в 1905 году. Был арестован, год просидел в Островской тюрьме.
В «Известиях Псковского губернского комитета РКП (б)» за 1925 год, №10, помещено интересное воспо­минание руководителя группы псковских социал-демо­кратов Александра Скобелева. В статье’«Крестьянское движение в Псковской губернии в 1904—1907 годах» он писал: «Весною 1907 года я получил извещение из арест-
ного отделения бывшего „Орлова дома". Крестьяне Опочецкого уезда просят принести им махорочки. Купил несколько фунтов, иду и встречаю заключенных чело­век 35. ,,Табак и деньги у нас есть, мы хотели лишь по­видаться с тобой да поговорить на прощание. Нас, брат, в административную отсылают, 35 человек. А там, брат, сзади нас двинут синеникольский край, сразу более 50 человек"».
Встреченная А. Скобелевым группа состояла из по-кровских и красногородских крестьян, а за ними следо­вали синеникольские.
Наступили черные дни столыпинской реакции. Опо-чецкая тюрьма не могла вместить всех арестованных. В волостях были устроены «холодные» — арестные отде­ления. Печей они не имели. Одно маленькое окошечко за железной решеткой.
За недоимки продавались крестьянские пожитки, иногда даже единственная кормилица —^ корова. По де­ревням рыскали конные стражники: ловили «студентов».
ЗА ВЛАСТЬ СОВЕТОВ!
В 1911—1912 годах царские власти начали проводить столыпинскую земельную реформу. Это был третий этап обезземеливания крестьян и разорения их. Лишившись общих выгонов, кустарников, водопоев, малоземельные крестьяне не могли вести свое хозяйство. За бесценок продавали они свои хуторишки кулакам и уходили бат­рачить в Прибалтику или работали грузчиками в Петер­бурге.
Столыпинский закон отдавал деревню на «поток и разграбление» кулакам.
— По нашим деревням,— рассказывал мне Алексей Иванович Иванов, бывший главный агроном уезда,— будто Мамай прошел. Вот, например, в моей родной де­ревне Бреневке Покровской волости из тридцати дворов осталось только двадцать. А в других деревнях процент разорившихся хозяйств был еще выше. Для кулачества эта реформа оказалась манной небесной, для бедняцких и маломощных середняцких хозяйств — разорением.
Первая мировая война принесла крестьянству неис­числимые бедствия. В деревне не хватало самых необ­ходимых товаров — соли, спичек, керосина. Нечем было колесо обтянуть, нечем коня подковать. Еще бедствен-
нее было положение в прифронтовой полосе. Штаб Се­верного фронта находился в Пскове. В прифронтовых районах чаще проходили мобилизации людей, лошадей, повозок, чаще реквизировали скот, фураж, продовольст­вие. Голод стучался в двери каждого крестьянского дома.
Самодержавие не способно было вывести страну из кризиса. Выход был только в революции, и она свер­шилась…
Радостно встретили трудящиеся красногородских во­лостей весть о победе Великой Октябрьской социалисти­ческой революции. Волостные земельные отделы и дере­венские комитеты конфисковали помещичьи и церковные земли. В Красном был организован ревком во главе с военным   комиссаром   Федором   Егоровичем   Егоровым.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

Этой темы так же касаются следующие публикации:
  • Из искры возгорится пламя!
  • Под знаменами революции
  • Писцовый наказ XVI в. и его реализация
  • Несколько слов о положении г. Порхова, как центра промышленной деятельности
  • Интересное