Поиск по сайту

М.М. Бахтин о диалогическом пространстве культуры

БАХТИН МИХАИЛ МИХАЙЛОВИЧ (5 ноября 1895 — 6 марта 1975) —
русский философ, литературовед, теоретик искусства. Его труды оказали значительное влияние на современную и зарубежную культурологию. В 1918-1920 гг. жил в городе Не-веле, преподавал в Невельской единой трудовой советской школе (сохранилось здание). Возглавил Невельскую научную ассоциацию, объединение представителей интеллигенции. Они выступали с лекциями перед горожанами, устраивали диспуты на самые разные темы. В наше время принято говорить о Невельской школе философии, в которой были сформулированы основные принципы философии М.М. Бахтина. С 1994 года на базе музея истории Невеля проводятся ежегодные Бахтинские чтения. «Псковская энциклопедия», с. 63
Бахтин М.М. является, несомненно, символической фигурой в духовной драме не только нашей страны, но, пожалуй, и всего человечества в XX веке. И личной судьбой, и своими философскими размышлениями он отразил судьбы и идейные искания крупных социальных слоев и основных, сталкивающихся в про-
тивоборстве идейных течений всего Нового и Новейшего времени, включая и нашу сегодняшнюю «постсовременность».
Кантианство или гегельянски диалектизированный марксизм, тоталитаризм или плюрализм, гражданское общество или «обобществившееся человечество», индивидуальность или личность, свобода или осознанная необходимость, монолог самовыражения или диалог и полифонизм многоголосия, железная поступь миллионов или свободное трансцендирование индивида, исполнение указа или поступок? А ещё лучше эти дихотомии обозначить триадами: тоталитаризм, плюрализм
— или обобществившееся человечество? Вульгарный материализм, идеализм — или диалектическая философия? Соборность, индивидуализм или личность? Необходимость, произвол — или свобода? Подчинение, поступок
— или озабоченность? Триады можно расчленить на более сложные цепи анти-, контр-, эпи- и т. д. тезисов. Искания превращаются в метания, устремления — в смятение, намерения — в резиньяции. Синяя птица счастья вырывается из рук. Теснящий дыхание рёв труб апокалипсиса всё более захлёстывает мерцающую полифонию жизни. Всеми этими, и, конечно же, гораздо более многочисленными противоречиями жил и мучился М.М. Бахтин. Он проживал их не как нынешнее постмодернисты, которым «всё дозволено, хотя и ничего не гарантированно». Он не играл в жизнь, как играют сегодня — многовариантно и безопасно. Он жил всерьёз и всерьёз отвечал за свои действия, слова и сами мысли. И этим он принадлежал к той, ещё классической, эпохе откровенности и чести, которая сегодня ушла в небытие. Хотя, несомненно, что своими самовыражениями, своими философскими идеями он действительно, как пишут сегодня многие исследователи его творчества,
опережал своё время и уходил в то будущее, которое мы видим реализовавшимся сегодня.
Тектонический сдвиг культуры от системности, соборности, коллективизма, единомыслия и единодей-ствия к плюрализму и «многоголосию хора» произошёл в конце XX века не вдруг. Он вызревал в недрах классического единообразия, и М.М. Бахтин был, несомненно, среди его провозвестников и первостроителей.
Творческий зачин, фундамент бахтинского философствования сложился, как известно, в провинциальном городке Невеле, где М.М. Бахтин по окончании Петроградского университета работал учителем в школе. Здесь сложился кружок молодых людей, пытавшихся осмыслить новую советскую действительность в свете философии Канта. Предпочтение немецкого субъективиста эпохи буржуазного «штурма и натиска» было продиктовано, по-видимому, с одной стороны, пафосом личной активности молодых людей, а с другой — их интеллигентско-мещанской, мелкобуржуазной позицией. И то, и другое (кантианство и мещанство) было небезопасно в буре времени воинствующего коммунизма, но молодые часто бывают неосторожными с огнём. Молодые невельские кантианцы видели мир не в варианте штурмующих небо сплоченных рядов пролетариата, а на манер «Вех», как поле деятельности углублённого в свою ноуменальность индивида, диалогически сопряжённого с другими, такими же ищущими себя интеллигентами-интеллектуалами.
Неокантианство в варианте раннего М.М. Бахтина -это критика «историцизма», гегелемарксизма. Диалектика, с точки зрения М.М. Бахтина, слишком рационалистически-радикальна. Она утверждает направленность развития мира, всех его элементов и прежде всего — единичного человека под диктовку общего. На са-
мом же деле мир свободен и экзистенциально онтоло-гичен. Мир структурирован архитектоникой человеческой нравственности, которая свободна, ноуменальна и, в отличие от кантовских представлений, одновременно плюралистична и диалогична. Человеческая духовность не данность, как у Канта, а процесс постоянного выделывания и трансцендирования. В свободном диалоге смеховой и официальной культур лепится история Средневековья. В результате диалога «я» и «ты» только и может эволюционировать мир в целом. Нет никаких заранее предуготовленных путей и состояний мира, никто не познаёт «объективную историческую закономерность» и не реализует затем познанное, не «содействует познанной необходимости». Никто не стремится познать — «куда идёт история», люди живут здесь и сейчас, формируя сами себя и друг друга, и результатом этой конечности становится бесконечное разнообразие состояний мира.
Подобная позиция, сложившаяся в мировоззрении М.М. Бахтина ещё в Невеле, была характерна для него на протяжении всего его дальнейшего творчества. Это и есть «онтологизм» как принцип философствования. Он ярко проявляется в трактовке человека, личности, человеческой духовности и её роли в организации поведения. Человек и его нравственность в свете этого принципа понимаются не как результат познания, а как нечто самодостаточное, само по себе бытийствующее, онтологическое. Бытие человека рассматривается не как объективное для самого человека, а как «событие бытия», как результат целостного и ответственного присутствия человека в бытии, как состояние его «неалиби в бытии».
Основным понятием Невельской школы становится в этом плане, понятие «жизнь, понятая как действи-
тельное событие». И тогда действие человека становится самодеятельностью, самостоятельным деянием, поступком. В основе поступка лежит «автономное присутствие» человека, свобода выбора и, следовательно, ответственность. Человек не играет в жизнь, он проживает её всерьёз, отвечая жизнью за это пропускание жизни через себя. М.М. Бахтин стремился представить это не как иррационализм Бергсона и не как фрейдовскую абсолютизацию инстинктов. Однако одновременно это и не рационализм гносеологизма. Во всех этих случаях человек оказывается как бы вне своего поведения, его ведут инстинкты или разум. В бах-тинской же «философии поступка» подчёркивается включённость человека в бытие, бытийственность его поведения, его причастность к бытию, равноправное участие в нём, автономная, сравнимая с бытием причастность, взаимосвязь индивидуального человеческого и внешнего, общественного бытия, диалог человека и общества как равных субъектов общения (субъектов истории).
В свете подобного онтологического диалогизма трактуется и категория личности. Личность это не то, что зарождается в центре индивида и выдаётся на периферию для восприятия другими людьми. Личность -возникает как раз на периферии индивида, в бытий-ственном (не познавательном!) общении с другими индивидами. «Я осознаю себя и становлюсь самим собой только раскрывая себя для другого, через другого и с помощью другого. Само бытие человека (и внешнее, и внутреннее) есть глубочайшее общение. Быть — значит общаться. Быть — значит быть для другого и через него — для себя. У человека нет внутренней суверенной территории, он весь и всегда на границе». (Бахтин М.М. Проблемы творчества Достоевского. Киев, 1994, с. 186.)
При этом происходит бесконечное проникновение одного человека в другого, и личность каждого формируется как общий идейный фонд двух общающихся, так что ни один из участников диалога не может определить объёма своего вклада в этот фонд. «Идея интериндивидуальна и интерсубъективна. Идея — это живое событие, разыгрывающееся в точке диалогической встречи двух или нескольких сознаний». (Там же, с. 194.) Ни один из участников диалога не может претендовать на монополию своих вкладов, на истину. В диалоге складывается особый семантический ландшафт, многоголосие хора, в котором ни один из участников не может претендовать на авторство всего произведения, не может претендовать даже на знание самого себя. Здесь «этика» делает невозможным для меня знание, на чьей я стороне. «Движение моей внутренней жизни полностью мотивировано и структурировано моим неразрывным изменением границ; тем, что происходит в этих зонах неопределённости, где я, говоря с одним из моих голосов с одной из позиций в диалоге, общаюсь и реагирую на другого в другой позиции». (Там же, с. 194.)

Геотекстиль преимущества использования

Страницы: 1 2

Этой темы так же касаются следующие публикации:
  • Философский конгресс в Вене
  • Состоялась конференция, посвященная Великой Отечественной войне
  • Оригинальный дизайн квартир, офисов и других помещений
  • Редкие и необычные болезни
  • Интересное