Поиск по сайту

Краеведческая деятельность Черницкого

«Совершенно неприемлемо, — писала газета «Псковский набат», -когда учреждения передают макулатуру для уничтожения помимо архив­ных органов. По представленным спискам окрархиву видно, что многие учреждения и организации уничтожают весьма ценные документы».33 Сколько и какой ценности документов было утрачено, остается только предполагать. Однажды, например, крестьянин обнаружил на базаре несколько документов, предназначенных к использованию в качестве оберточной бумаги, и принес их в музей. Среди них оказались древние документы из монастырского архива. Спасены они были, таким обра­зом, совершенно случайно.34 В конце февраля 1929 г. окружная РКИ провела специальное совещание, посвященное ходу «макулатурной кам­пании». Оно отметило «формальный подход к кампании окружного ар­хивного бюро и негибкость Госторга», рекомендовало строго руковод­ствоваться постановлениями правительства и окрисполкома.35
Но начавшийся необратимый процесс выискивания бумажного «хлама» остановить было уже невозможно. Старые опытные архивис­ты пытались противодействовать ему, но их протесты не принимались во внимание. Так как кампания проводилась под руководством РКИ, архивисты о самого начала были обречены на беспомощное наблюде­ние за творящимся произволом: РКИ в ту пору представляла серьез­ную угрозу для всех, т.к. обладала правом привлекать к партийной от­ветственности, снятия с должностей с передачей дела в суд за невыпол­нение своих указаний.
В данной кампании остается неизвестной позиция К.К.Розенбе-ка. Каких-либо подтверждений протеста с его стороны обнаружить не удалось. Скорее всего он вынужден был неуклонно выполнять все предписания «сверху». Во всяком случае, в составленных им отчетах, где речь шла о «макулатурной кампании», особого беспокойства не ощущается: «В связи с проводимой «макулатурной кампанией» окрар-хбюро проделало большую работу по просмотру в разборочной ко­миссии отобранных списков учреждений», а также «по выделению ма­кулатуры из собственных хранилищ. Всего было 49 заседаний разбор-кома, на которых рассмотрено свыше 100 отборочных списков от 50 с лишним учреждений. Работа проведена вполне удовлетворительно»; «За отчетный период на рынке архивной макулатуры не обнаружено, в от­ношении учреждений и организаций случаев противозаконной прода-
жи материалов не обнаружено», а проведенное специальной комиссией РКИ обследование установило, что «архивная макулатура выделяется по указаниям Центрархива».36 Думается, однако, что силами небольшо­го штата окрархбюро, не обладавшего к тому же достаточной квалифи­кацией, опытом старых дореволюционных архивистов, уследить за все­ми нарушениями было просто невозможно (не только в Пскове, но осо­бенно в районах округа). По оценке же ученых «макулатурная кампа­ния» для судеб архивов вполне сопоставима с таким явлением, как кол­лективизация для судеб крестьянства,» тем более, что кампания не огра­ничилась лишь 1928-1929 гг.: хотя и с меньшим размахом, она продол­жалась вплоть до передачи архивов в ведение НКВД (1938 г.). Исключе­ние делалось только для документов по истории партии и революцион­ного движения, сосредоточенных в «секретных» фондах.
Уже в 1929 г. были предприняты меры по «выбраковке» не толь­ко документов, но и живых людей: началась кампания по чистке всех советских учреждений, в том числе архивных, от «классово-чуждого элемента». Получил предписание представить характеристики на всех членов окрархбюро и К.К.Розенбек. К чести заведующего можно отне­сти то, что на всех своих сотрудников он написал положительные ха­рактеристики. В них присутствовали, например, такие определения: «безусловно честный человек и заслуживает политического доверия», «заслуживает возможного повышения по работе» и т.п.38
Окружное руководство на предмет дальнейшего использования К.К.Розенбека, очевидно, имело другие планы. Так, уже через полтора года его работы на посту заведующего архивным бюро, в ноябре 1928 г. окружном ВКГТ(б) высказал намерение направить его на годичные кур­сы при Тимирязевской сельскохозяйственной академии. В составлен­ном при этом отзыве отмечалось, что К.К.Розенбек «политически раз­вит и ориентироваться в обстановке может. В партийном отношении выдержанный и дисциплинированный. Как работник энергичен. Име­ет стремление к работе чисто хозяйственной, отрасли — земледельчес­кой. В данный момент работает в качестве зав.окрархбюро. Целесооб­разно направление на курсы подготовки руководителей-хозяйственни­ков с целью использования его в дальнейшем на этой работе».39
Направление на курсы, однако, по каким-то причинам не состоя­лось, и К.К.Розенбек оставил службу в окрархбюро лишь в 1930 г., пос­ле чего работал в течение ряда лет в разных учреждениях и организа­циях: был председателем Клишовского сельсовета Псковского района, заведовал тарифно-нормировочным бюро на лесопильном заводе им.-Урицкого, руководил военным отделом в окружной организации Осо-
виахима, редактировал многотиражную газету кожзавода «Пролета­рий», преподавал военное дело в Псковской совпартшколе. Затем вновь оказался на музейной работе: 3 января 1935 г. он был назначен дирек­тором Псковского государственного музея.40
К.К.Розенбек принял руководство музеем с уже сложившейся структурой: музей располагал штатом сотрудников, накопил опреде­ленный опыт работы с посетителями, в организации выставочной дея­тельности и т.д. В составе его имелись историко-архелогический отдел, картинная галерея, отдел природы, комната В.И.Ленина (ул. Ленина, 3). Музей рдзмещался в Погашенных палатах и в зданиях №№ 1 и 3 по Комсомольскому переулку. Откликался он и на текущие вопросы жиз­ни, организуя выставки по льноводству, коллективизации, промыш­ленности, антирелигиозной пропаганде и др.4′
В мае 1936 г., когда директором музея был уже К.К.Розенбек, на­чалась реорганизация экспозиции в Поганкиных палатах, предусматривавшая расширение за счет ранее пустовавших пяти залов. Был поставлен вопрос о переводе в новое помещение музейной биб­лиотеки, насчитывавшей к тому времени до 20 тыс. томов. Библиотеку предполагалось перевести в здание Солодежни, которое необходимо было отремонтировать. В марте 1935 г. музей принял шефство над Мелеховской школой Псковского района; в апреле организовал выс­тавку «Пятая большевистская весна», освещавшую вопросы подготов­ки к севу, рассказывающую о колхозной жизни, о рыбацком колхозе им.Залита. Под таким же названием была организована и передвиж­ная выставка, выезжавшая в сельсоветы Псковского района.42 В этом сказывался опыт, накопленный К.К.Розенбеком еще на посту заведую­щего Музеем Революции.
В краеведческом музее он успел сделать немногое, т.к. его музейная карьера окончилась также неожиданно, как и началась: 15 июля 1935 г. в газете «Псковский колхозник» появилась разгромная статья С.Рудн-на «Размышления в музее», сыгравшая роковую роль в судьбе ряда музейных работников, в том числе и К.К.Розенбека. «Когда смотришь «полотна», которые сконцентрированы под общим заголовком «Ис­кусство эпохи пролетарской революций», — писал автор, — то до глуби­ны души возмущаешься безответственным, беспардонным отношени­ем к подбору экспонатов. Выставленные картины в большинстве сво­ем являются пародией и на искусство, и на эпоху. Самое тяжелое впечат­ление оставляют бездарные вещи: «На скотном дворе совхоза» -Г.И.Иванова, «Завод имени Сталина» — А.А.Ивановского, «На Ладож­ском озере» — Данилевской и т.д… Характерно отметить, что картины
дореволюционного времени сосредоточены в лучших светлых залах, а современные ютятся в коридорах». Антирелигиозный отдел, продол­жает автор, «превратился в последнее время, с легкой руки хранителей музея, в религиозный. Здесь не ведется абсолютно никакой антирели­гиозной работы. Сюда приходят старушки-богомолки, поклоняются, целуют кресты, иконы, мощи и всякие другие подобные вещи». Но, пожалуй, главным упреком автора являлось отношение руководства музея к комнате В.И.Ленина: «До самых последних дней комната Иль­ича была доверена совершенно случайным людям. Экскурсовод Роман-дин давал пояснения посетителям о периоде «Искры» по брошюре Ли-линой.43 А дополнительным пособием ему служил очерк об «Истории ВКП(б)» Зиновьева. Рядом с Ильичом висели портреты злейших вра­гов партии в рабочего класса, контрреволюционеров Троцкого, Зино­вьева и др… Года четыре назад один председатель горсовета получил строгий выговор за ликвидацию историко-революционного отдела музея, но никому от этого ни холодно, ни жарко. Историко-революци­онный отдел не восстановлен и по сей день… А как показано в музее социалистическое строительство! Бледно, убого, неуютно!.. После все­го сказанного невольно возникает вопрос, какими же людьми окружил себя член партии т.Розенбек?…». Рудин, как бы отвечая на этот вопрос, называет в качестве «классово-чуждых» хранителя музея Л.Л.Беке, за­местителя директора по научной работе В.А.Богусевича и др.44

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42

Этой темы так же касаются следующие публикации:
  • Кузнецы сделали ключ от Псковского кремля
  • Краеведческой музей г. Пскова
  • Авиорадиохим в Пскове.
  • К охране памятников природы.
  • Интересное