Поиск по сайту

Когда возник Псков?

Наиболее трудной задачей при подготовке доклада стала для меня формулировка названия. Действительно, вопрос «когда возник Псков* подразумевает необходимость установить, когда появился топоним «Псков». Задавшись вопросом «когда возник город Псков», мы должны искать ответ на вопрос, называлось ли «Псковом» древнейшее ран-негородское образование при слиянии Псковы и Великой. Если мы ставим вопрос «когда возник город на месте Пскова», мы тем самым a priori допускаем, что топоним «Псков» не связан с древнейшим раннегородским образованием, а появился либо раньше, либо позднее. Я даже думал озаглавить доклад так — «Сколько лет Пскову», однако эта формулировка ничем не лучше прочих, да к тому же она слишком публицистичная.
Попробуем подойти к проблеме возникновения Пскова с другой стороны. Соответствует ли отмечаемый в 2003 г. 1100-летний юбилей Пскова реальному возрасту ныне существующего города? Очевидно, что ответ на этот вопрос находится в компетенции археологов. Надо лишь определить — что копать. В конце XIX в. Ф.А, Ушаков предлагал искать первоначальные поселения, существовавшие на месте города Пскова, на мысу при впадении в Великую речки Мирожи и на Городце1. Но после раскопок 19302 и 1936 гг.3 уже никто не сомневался в том, что догородское поселение на месте Пскова размещалось на площадке Псковского городища. Таким образом, решение поставленного вопроса зависит от археологических раскопок на Крому. Раскопки здесь велись неоднократно начиная с 1930 г. Наиболее масштабными стали расколки, проведенные в 1946-1949 гг. С.А. Таракановой — в течение четырех полевых сезонов исследовательница вскрыла на площадке Псковского городища около двух тысяч квадратных метров культурного слоя4. Именно на материалы раскопок Таракановой обычно и опираются, рассматривая вопрос о возрасте Пскова.
Но здесь я хотел бы подчеркнуть: археологические материалы — весьма «опасный» вид источников. С одной стороны, в результате раскопок коллекции находок постоянно пополняются, расширяя доступный для изучения круг источников. С другой стороны, результаты масштабных раскопок зачастую лишь подтверждают уже известные факты, в то время как материалы небольшого раскопа и даже шурфа заставляют порой серьезно корректировать и даже пересматривать существующие представления. А вот эта процедура уже напрямую связана с психологией исследователя: каждый из нас знает, как трудно найти в себе силы для того, чтобы признать свою неправоту и заново начать изучение проблемы.
Сказанное имеет самое непосредственное отношение к проблеме происхождения и времени возникновения Пскова. На протяжении нескольких десятилетий в научной и научно-популярной литературе господствовало мнение о постепенном перерастании в средневековый город Псков племенного центра славян-кривичей. Эта версия была сформулирована на материалах раскопок в Псковском кремле 1945-1949 гг., проведенных С.А. Таракановой5, и получила историческое осмысление в монографии М.Н. Тихомирова6. Правда, большинство собственно археологических наблюдений С.А.Та-ракановой было в результате новых раскопок7 переосмыслено, однако предложенная версия возникновения Пскова продолжала жить в работах историков самостоятельной жизнью. Это и неудивительно: процесс перерастания раннеславянского племенного центра в средневековый город был сформулирован М.Н. Тихомировым с такой подкупающей простотой и четкостью, что уточнения, вносимые археологами в интерпретацию тех или иных находок и объектов, казались несущественными.
На рубеже 1970-х и 1980-х годов спор о происхождении и времени возникновения Пскова возобновился. В печати были почти одновременно изложены две версии начальной истории города, основанные на повторном обращении к материалам раскопок САТаракановой: К.М.Плоткин предложил новую систему аргументов в защиту традиционной версии происхождения Пскова из племенного центра догородской поры8, а я выдвинул принципиально новую версию, согласно которой культурный слой Псковского городища содержит остатки, по крайней мере, четырех последовательно сменивших друг друга поселений (Псков А-Г), не связанных между собой преемственным развитием9. При этом выводы о стратиграфии, топографии и хронологии Псковского городапца, к которым пришли мы с Плоткиным, принципиально не отличались, различным было лишь истолкование археологических материалов.
Два с лишним десятилетия, которые прошли со времени обсуждения наших с Плоткиным кандидатских диссертаций, показали, что намеченная культурная стратиграфия Псковского городища выдержала проверку временем10. Однако вопрос о соотношении периодов до сих пор остается предметом дискуссии: в книге 1996 г. я продолжал настаивать на отсутствии преемственной связи между периодами культурной стратиграфии11, в то время как оппоненты, не возражая по существу, оставались при мнении о постепенном развитии поселения при впадении Псковы в Великую от середины I тысячелетия по Р.Хр. и вплоть до преобразовании поселения в раннесредневековый город12.
Версия культурной стратиграфии Пскова, опубликованная мною в 1980 г. и повторенная в работе 1996 г., опиралась на результаты раскопок Пскова 1930—1970-х годов. Материалы раскопок Псковского городища 1980-х годов в статье 1980 г. еще не могли быть учтены, а в работе 1996 г. результаты этих раскопок лишь упоминались. Между тем именно результаты раскопок 1980—1990-х годов являются принципиальными для решения вопроса о происхождении и времени возникновения Пскова. Прежде всего, это относится к результатам изучения нижнего слоя городища в небольшом по площади раскопе (траншея у «Дома причта») 1983 г. Здесь были впервые выявлены остатки углубленного округлого в плане котлована постройки с очагом в центре, принадлежавшей носителям сетчатой керамики (Псков А)13, и фрагмент прорезавшего эту постройку углубленного подпрямоугольного котлована постройки, принадлежавшей носителям культуры длинных курганов (Псков Б). При этом установлено, что постройка периода Псков Б прорезала постройку периода Псков А после того, как последняя прекратила свое существование и была перекрыта стерильным слоем погребенного дерна14. Таким образом, «мысль о связи находок сетчатой посуды с прибалтийско-финским населением, обитавшим на городище одновременно со славянами в третьей четверти I тыс.»15 при всей ее «правдоподобности»16, можно отбросить.
В том же раскопе 1983 г. выявлена стерильная прослойка погребенного дерна, разделяющая котлован постройки, принадлежавшей носителям культуры длинных курганов (Псков Б) и глинобитный пол постройки, относящейся ко времени существования на площадке Псковского городища поселения, принадлежавшего носителям древностей типа Камно-Рыуге (Псков В)17. Это дает основания отказаться от мнения, согласно которому •«присутствие рыугеской керамики в культурных отложениях Псковского городища — явное свидетельство проживания на поселении наряду со славянами и местного прибалтийско-финского населения18 — к моменту появления на площадке Псковского городища населения, строившего наземные дома с глинобитными полами (Псков В), раннеславянское поселение (Псков Б) уже прекратило свое существование. Поэтому рассматривать «наземные срубные жилища с … ямами внутри» (постройки периода Псков Б) и «наземные строения с глинобитными полами» (постройки периода Псков В) как два типа жилых построек одного и того же поселения19 нет оснований.
Существенно уточнить представления о поселениях I тысячелетия н.э. на Псковском городище позволили раскопки, проведенные в 1991-1992 гг.20 Раскоп был заложен между зданием Порохового погреба XVII в. и «Домом притча». Слой в раскопе разделялся на «верхний» и «нижний»; границей между слоями стали прослойка пожара и подстилающая пожар прослойка известкового раствора. Верхний слой, перекрывавший реперные прослойки, представлен отложениями, содержащими предметы позднес-редневекового и постсредневекового времени. Происходящие из реперной прослойки пожара предметы позволяют датировать пожар временем не ранее XVIII в. (возможно, 1778 г.21). Реперная прослойка известкового раствора сопоставима со строительством Порохового погреба 1636-1644 гг.22
Нижний слой в раскопе, подстилавший реперные прослойки, представлен отложениями темно-серого (до темно-коричневого и черного) цвета, содержавшими обильную примесь щепы, древесного тлена, прослойки угля, песка, глины, золы, остатки построек (печи, очаги, фрагменты срубов, мостовые и пр.). Среди находок из этой части отложений резко преобладают фрагменты лепной керамики, а фрагменты раннекруговой и круговой керамики единичны. Это определяет верхнюю хронологическую границу нижнего слоя временем не позднее XI в. Таким образом, между верхним и нижним слоями в раскопе 1991-1992 гг. выявляется хронологическая лакуна, превышающая шесть столетий. Ничем иным, кроме как уничтожением части слоя при проведении земляных работ перед строительством Порохового погреба, эту лакуну объяснить не удается.

рулетки кс го

Страницы: 1 2

Этой темы так же касаются следующие публикации:
  • Возникновение Таллина
  • Псков в Российской и Европейской истории
  • Эпилог
  • Погребальные обряды Эстонии
  • Интересное