Поиск по сайту

Их имена не должны забыться

На становлении его как музыканта без сомнения сказались и встречи с перэдовыми представителями русской интеллигенции в домах Львова и Державина. Бывали там и видные композиторы своего времени, в том числе Д. С. Бортнянский. Общение с профессио­нальными музыкантами, слушание музыки способст­вовали развитию таланта Яхонтова.
Наиболее значительной из двух сочиненных им опер является «Сильф, или Мечта молодой женщи­ны» — комическая опера с песнями и разговорными диалогами на текст Н. А. Львова. Краткое содержание либретто таково. Молодой помещик Нелест впервые после женитьбы привез в деревню свою молодую жену Миру. Он страстно влюблен в нее, но Мира не любит мужа. Воспитанная в закрытом институте, она убеж­дена в «пороках» и властолюбии всех мужчин. Душой
ее «управляет» сильф — небесный дух, которого она видела во сне. Узнав об этом, Нелест сам решает сыг­рать роль духа. Это ему удается. В конце концов Мира узнает в любимом ею сильфе своего супруга Нелеста и падает в его объятия. Пьеса прославляет супруже­ское счастье.
Хотя основное содержание пьесы и не включало показ картин барского произвола и бесправия кре­постных, но речи дворника Андрея, «весьма вольные» для той эпохи, достаточно ясно отражают прогрессив­ные антикрепостнические взгляды авторов оперы Яхонтова и Львова. Опера не только развлекает, но и заставляет задуматься над жизнью.
Вторая опера — «Король и пастух» хотя и носит чисто развлекательный характер, проникнута симпа­тией к простым людям. Написана она на либретто на французском языке.
Обе оперы ставились любителями на домашней сцене. Современники рассматривали «Сильф…» как яркий образец комической оперы.
Племянник Н. А. Львова Федор Петрович Львов писал, что опера «исполнена красот национальных…».
Точное время создания этих больших музыкальных произведений неизвестно, но большинство музыкове­дов считает, что они были написаны в начале 90-х го­дов XVIII века.
Правда, на титульном листе рукописи оперы «Ко­роль и пастух», обнаруженной в Псковском музее, сто­ит дата «1824 год». Однако искусствоведы полагают, что это не дата создания оперы, а время, когда она, а вместе с ней и «Сильф…» были начисто переписаны и переложены с партитур для фортепиано и отредакти­рованы. И сделано это было в имении Туховик.
Опера «Сильф, или Мечта молодой женщины» по­священа Софье Алексеевне Пальчиковой, урожденной Пещуровой. Она была дочерью Алексея Никитича Пе-
щурова, которому, в бытность его опочецким пред­водителем дворянства, поручен был надзор за «пове­дением» А. С. Пушкина во время ссылки его в Ми-хайловское в 1824—1826 годах. Впоследствии А. Н. Пещуров стал псковским губернатором. Старшая дочь его Софья в 1835 году вышла замуж за псковско­го дворянина, бывшего лицеиста Владимира Петрови­ча Пальчикова — приятеля А. С. Пушкина. Софья Алексеевна была одаренной певицей-любительницей, обладала прекрасным меццо-сопрано. Она часто бывала в Щиглицах, участвовала в музыкальных вечерах и благотворительных концертах, которые там устраи­вались.
Николай Петрович с удовольствием слушал ее, вос­хищался голосом. Все та же М. Я. Пущина писала 2 июля 1839 года декабристу И. И. Пущину о С. А. Пальчиковой: «Она имеет и познания, и талан­ты, из последних лучшие музыка и пение, которые, усовершенствовавшись, могут сделаться в ней большим талантом, — теперь же по целым вечерам ее можно слушать с удовольствием и увлекаться легкостию и приятностию ее пения…» Не исключено, что Софья Алексеевна пела и арии из опер «Сильф, или Мечта молодой женщины» и «Король и пастух».
Умер Яхонтов в 1840 году. Похоронен на погосте Устье у стен древней церкви Николы, что на левом бе­регу Великой, вблизи впадения ее в Псковское озеро.
В «Прибавлении к „Псковским губернским ведомо­стям"» от 12 июня 1840 года появился некролог: «К общему прискорбию, на сих днях скончался в пре­клонных летах в селе своем Туховик Псковского уез­да один из почтеннейших здешних помещиков, д. с. с. Николай Петрович Яхонтов, занимавший в Псковской губернии значительные должности на поприще граж­данской службы».
Николай Петрович Яхонтов внес заметный вклад
в музыкальную культуру. Один из видных советских музыковедов А. С. Розанов так оценивает его твор­чество: «Одаренный музыкант, незаурядный для свое­го времени оперный композитор, хорошо чувствовав­ший сцену и умевший создавать живые и психологи­чески тонко нарисованные образы своих героев, культурный деятель, принадлежащий к числу передо­вых людей своего времени и сумевший откликнуться (в «Сильфе…») на общественно важные вопросы, вол­новавшие тогдашнее русское общество, русский компо­зитор Н. П. Яхонтов должен быть причислен к плеяде русских прогрессивных художников конца XVIII века. Его имя может быть поставлено рядом с именами крупных русских музыкантов той эпохи…»
Гнев Екатерины II
И
|мя поэта и драматурга Якова Борисовича Княж­нина хорошо известно любителям русской литературы. Писатель родился в Пскове в дворянской семье по од­ним данным в 1740-м, по другим — в 1742 году. Сна­чала воспитывался дома, а потом был отвезен в Пе­тербург и определен в гимназию при Академии наук. По окончании курса находился на государственной и военной службе. Весь досуг уделял литературному творчеству. Княжнин написал немало трагедий, коме­дий, либретто комических опер, в которых выступал как характерный представитель русского классицизма. Трагедии Княжнина с их патриотическим пафосом и тираноборческими мотивами пользовались успехом у современников. Их знали декабристы, А. С. Пушкин. Особенно рельефно вольнолюбивые мысли отрази­лись в трагедии «Вадим Новгородский», написанной Княжниным в 1789 году, за два года до смерти. Пьеса
вызвала негодование Екатерины II и была сожжена. Расскажем все по порядку.
В летописных источниках есть упоминание о том, что новгородцы, не желавшие примириться с властью Рюрика, подняли мятеж, но он был подавлен. В лето­писи, в частности, говорится: «…уби Рюрик Вадима Храброго и иных многих изби новгородцев, советни­ков его».
В 1786 году сама императрица российская Екате­рина II написала «Историческое представление из жиз­ни Рюрика». Прекрасные декорации, шествия, хор, балет — все было использовано для прославления са­модержавия. Только власть монарха может спасти на­род от бедствий — такова основная идея представления. В пьесе Екатерины Вадим — князь, двоюродный брат Рюрика, его бунт объясняется желанием занять пре­стол. Потерпев поражение, Вадим падает на колени перед Рюриком и раскаивается. Тот великодушно про­щает его.
По-иному все предстает в трагедии Княжнина. Ес­ли у Екатерины II мятеж Вадима — незначительный эпизод, то Княжнин сделал его главной темой своей пьесы. В трагедии прославляется восстание Вадима, защищавшего вольность Новгорода от самодержавия. Республиканцы — истинные сыны отечества, подлин­ные граждане. Они предпочитают смерть жизни под игом самодержавия:
Когда отечеству жизнь наша бесполезна, Став праздными его свидетельми оков, Нам ползать ли в толпе тирановых рабов?..
Смерть — благо, ежели жизнь должно ненавидеть!
И пусть Рюрик победил, но эта победа не колеблет убеждений республиканцев. Умирая, Вадим думает о свободе.
Разумеется, речи о постановке пьесы в то время быть не могло. Но трагедия не залежалась в литера­турном архиве Я. Б. Княжнина. В 1793 году, то есть через два года после смерти писателя, один из опеку­нов его детей — псковский помещик П. Я. Чихачев продал книгопродавцу И. П. Глазунову оставшиеся ненапечатанными произведения Княжнина, в том числе и трагедию «Вадим Новгородский». Глазунов, не имевший собственной типографии, отдал трагедию для печатания в типографию Академии наук. Тогдаш­ний президент Академии Е. Р. Дашкова дала согласие на издание пьесы. Когда трагедия вышла, Екате­рина II сделала внушение Дашковой и заявила, что она считает необходимым сжечь пьесу «рукою па­лача».
Началось следствие. Его вел генерал-прокурор Са­мойлов под непосредственным наблюдением императ­рицы. Обвиняли Дашкову, Глазунова, вдову Княжни­на, его сына Александра…
По предложению генерал-прокурора сенат в декаб­ре 1793 года рассмотрел вопрос о трагедии Княжнина на своих заседаниях и вынес такое решение: «Поели­ку книга сия наполнена дерзкими и зловредными про-тиву законной власти выражениями, а потому в об­ществе не может быть терпима и достойна сожжена быть публично».
Был дан и секретный именной указ Екатерины II, которым предписывалось трагедию «сжечь в здешнем столичном городе публично». Изъятые из книжных лавок экземпляры отдельного издания «Вадима Нов­городского» были сожжены в Петербурге на площади около Александро-Невской лавры. Подверглись унич­тожению и листы трагедии, вырванные из коллектив­ного литературного сборника. Без сомнения, оказался бы в опале и сам автор пьесы, будь он еще жив.
Живописец
м

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Этой темы так же касаются следующие публикации:
  • Нет подходящих публикаций
  • Интересное