Поиск по сайту

Их имена не должны забыться

неприятелем проявляли бесстрашие и мужество. В особо торжественных случаях кавалергарды выступа­ли как почетная стража и телохранители лиц импера­торской фамилии.
В этот полк и был зачислен 12 ноября 1819 года коренной пскович Александр Семенович Горожан-ский — сын псковского помещика. В феврале 1821 го­да Александру Горожанскому было присвоено первое офицерское звание в кавалерии — корнета, в августе 1822 года он становится полковым казначеем, а в де­кабре 1824 года Горожанский уже поручик кавалер­гардского полка.
Человеком он был хорошо образованным. В слу­жебном формуляре его записано: «По-российски, по-немецки, по-французски, истории, географии, ма­тематике, алгебре, геометрии, тригонометрии знает». Три с лишним года Горожанский учился в Дерптском университете.
Кавалергарды гордились своим полком. В нем когда-то служили генерал-майор Сергей Григорьевич Волконский, генерал-майор Михаил Федорович Орлов, ротмистр Михаил Сергеевич Лунин и другие прогрес­сивные боевые офицеры, участники войны с Наполео­ном. Некоторые из них побывали во Франции и про­никлись свободолюбивыми идеями. Эти взгляды разде­ляли и наиболее честные представители молодого поколения сфицеров-кавалергардов, такие, как А. А. Крюков, И. А. Анненков, В. П. Ивашев, считав­шие, что самодержавие и крепостничество не служат благоденствию родины.
Среди офицеров, осуждавших царизм, был и Алек­сандр Семенович Горожанский. В середине 1824 года он вступил в Северное общество декабристов. Поры­вистый, эмоциональный, он горячо ратовал за введе­ние конституции, за уничтожение крепостного права, привлекал в общество   новых   членов.   При   его   непо-
средственном участии в общество вступили полковник Кологривов, поручик Свиньин, а совместно с товари­щем по полку корнетом А. М. Муравьевым он при­нял в тайную организацию Чернышева и Арциба-шева.
В последний день перед восстанием А. С. Горожан-ский вел пропаганду среди солдат своего полка — при­зывал не присягать Николаю I. Однако уговорить солдат не удалось, и рано утром 14 декабря 1825 года кавалергардский полк дал присягу. Когда генерал Апраксин приказал полку готовиться к выступлению на Сенатскую площадь для подавления восставших, поручик Горожанский пытался задержать солдат, что-бы они не выезжали из казарм.
Убедившись, что его попытки удержать кавалер­гардов от выступления против восставших не увенча­лись успехом, он покидает казармы и бежит на Сенат ? скую площадь, чтобы дать знать своим единомышлен­никам, что для подавления их движется еще и полк кавалергардов. На вопрос декабриста А. И. Одо­евского: «Что ваш полк?» — ответил: «Идет сюда».
Арестованный 29 декабря 1825 года двадцатиче­тырехлетний Горожанский был доставлен в Петропаг-ловскую крепость. Коменданту крепости Николай I дал письменное указание: «Горожанского посадить куда удобнее, под строгий арест».
Во время следствия Александр Семенович вел себя достойно, никого не оговорил, не просил снисхождения. «О приготовляемом возмущении 14 декабря знал и о положении Общества противиться присяге сообщил своим сочленам», — показал он на допросе. Далее зая­вил, что декабристы хотели воспользоваться смертью Александра I, чтобы добиться прогрессивных перемен, поэтому членам Общества «положено было стараться возбудить в полках упорство к присяге».
Вот какие сведения собрала о поручике Горожан-ском следственная комиссия: «Вступил в Северное общество полтора года назад, принял в члены двух и еще вместе с корнетом Муравьевым трех человек. По его словам, цель общества, ему известная, состояла в введении конституции монархической. Но Свистунов уличал его, что в июне 1824 года открыл ему намере­ние Южного общества о введении республиканского правления и что после этого повторял ему, Горожан-скому, слышанное от Вадковского, что для истребле­ния священных особ императорской фамилии можно рсспользоваться большим балом в белой зале и там разгласить, что устанавливается республика. Сверх то­го корнет Муравьев показал, что Горожанский, будучи горячим членом, подстрекал его к ревности в пользу Общества и при чтении конституции брата его, Му­равьева, изъявлял, что она не нравится ему по умерен­ности своей, и ссылался на конституцию Пестеля, го­воря,   что   оная   должна быть гораздо либеральнее… >
Царь решил не предавать Горожанского суду, а на­казать в административном порядке. «Его император­ское величество, — говорилось в официальном доку­менте,— всемилостивейше снисходя к молодости и неопытности Горожанского, высочайше повелеть соиз­волил, не предавая суду, наказать исправительного ме­рою: продержав еще четыре года в крепости, перевес­ти в Кизильский гарнизонный батальон тем же чином и ежемесячно доносить о поведении». Трудно сказать, чего больше в этом документе — лицемерия или под­лости?
Бесконечно долгими показались узнику крепости зти четыре года. Мощные каменные стены казематоЕ отгородили его от мира. Но вот настал день освобож­дения. После короткого свидания с матерью и братом Петром Горожанский отправляется в дальний гарнизон.
Неблизок   путь в Оренбуржье. Но и он остался по-
зади. Александр Семенович прибыл на службу в 7-й линейный Оренбургский батальон (бывший Кизиль-ский гарнизонный батальон). Однако находиться на свободе, хотя и под строгим надзором, декабристу дол­го не пришлось. Ссыльный офицер не скрывал своих антиправительственных взглядов. Однажды он заявил батальонному адъютанту Янчевскому, что не призна­ет над собой власти царя, и при этом, как говорится в донесении, «произносил разные дерзкие слова про особу его величества». Это же он дерзнул повторить батальонному своему командиру и коменданту Ки-зильской крепости. Декабриста посадили под строгий надзор.
Обо всем этом командир отдельного Оренбургского корпуса генерал-адъютант граф Сухтелен сообщил в Петербург, в главный штаб, а дежурный генерал поста­вил в известность Бенкендорфа. Шеф жандармов доло­жил Николаю I. Видя, что ни крепость, ни ссылка не сломили бунтарский дух Горожанского, царь без суда над революционером совершает новую расправу — да­ет распоряжение заточить его в Соловецкий мо­настырь.
В декабре 1830 года управляющий главным шта­бом генерал-адъютант граф Чернышев уведомляет си­нодального обер-прокурора князя Мещерского о том, что повелением Николая I Горожанский «за дерзкий поступок и произнесение неприличных слов на счет особы его величества» высылается в Соловки под стро­гий надзор. Причем срок заключения в монастыре, ко­торый в правительственных кругах славился строго­стью заведенного в нем порядка, а проще говоря, являл­ся тюрьмой для инакомыслящих,  не   был   оговорен.
Далеко от оренбургских степей до Белого моря, где на Соловецких островах находился монастырь. Около полутора месяцев везли на перекладных опального сфицера.   11   февраля   1831   года   прибыли   в  Архан-
гельск. Поскольку зимой связи с Соловецкими остро­вами не было, стали ждать весны и открытия навига­ции на Белом море. А. С. Горожанского, как особо опасного преступника, заключили в одиночную каме­ру губернской тюрьмы.
Только 17 мая декабриста отправили под охраной на судне на беломорские острова, выдав ему на дорогу 2 рубля 50 копеек кормовых. 21 мая 1831 года архи­мандрит Досифей «почтительнейше доносил» в синод и в Архангельск, что в этот день доставлен в монас­тырь государственный преступник Горожанский, кото­рый «принят исправно и содержится теперь с прочими арестантами за военным караулом».
Четырехлетнее заключение е крепости и ссылка подорвали здоровье декабриста. Еще в 7-м линейном Оренбургском батальоне лекарь обнаружил у Горожан­ского расстройство нервной системы как следствие ис­тощения физических и духовных сил. 10 августа 1832 года мать декабриста М. Горожанская обратилась к царю с письмом, в котором просила подвергнуть сына медицинскому осмотру и, если выяснится, что он по­терял рассудок, отдать ей сына на поруки «под самым строгим надзором местного начальства». Мать верила, что заботливый уход благотворно скажется на состоя­нии здоровья сына. На прошении царь наложил резо­люцию: «Освидетельствовать и, что откроется, доне­сти». Но власти, зная, что Николай I люто ненавидит участников декабрьского восстания, не торопились вы­полнять «высочайшую волю». А тем временем некото­рые монахи и солдаты из охраны глумились над боль­ным декабристом. Даже жандармский капитан Алек­сеев не смог умолчать об этих издевательствах. Вот строки из его рапорта от 24 марта 1833 года:
«Государственный преступник Горожанский был отправлен в СолоЕецкий монастырь. Мать его, богатая женщина, посылала к нему через тамошнего архиман-

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Этой темы так же касаются следующие публикации:
  • Нет подходящих публикаций
  • Интересное