Поиск по сайту

Ирина Евгеньевна Сабурова

Ничто не предвещало катастрофы в маленьком домике на окраине Мюнхена. В этом домике и садике все было сделано с любовью своими руками. Хозяйка трудилась неутомимо и почти чудом создала на маленьком участке разнообразие цветов. Тут цвели розы, душистый горошек, далии, десятки сортов тюльпанов и ирисов и многое другое, весенние, летние, осенние цветы, — все там было. И, кроме сада, еще огород, в котором даже выращивались огромного размера тыквы и кабачки. Были тут и деревья: сливы, рябины для домашней рябиновки, были и кусты смородины и крыжовника. Из всего этого приготовлялись варенья, ягодные соки и всякие другие яства и питье, щедро предлагавшиеся многочисленным гостям.
Можно было подумать, что хозяйка была своего рода «старосветская помещица» нашего времени, милая и гостеприимная, но и только. Однако на самом деле домик и садик принадлежали высо-
коинтеллектуалыюй и талантливой женщине, писательнице, журналистке, имя которой известно русской читающей публике на всех континентах.
Ирина Евгеньевна Сабурова родилась 19 марта 1907 года в Риге, в семье офицера. Десятилетней девочкой она пережила в Петербурге, гостя у бабушки, Февральскую революцию. Распущенные толпы с красными бантами произвели на нее отталкивающее впечатление. Последствия этой революции — Октябрьская революция — были уже не только отталкивающими, но жуткими.
Отец Ирины Евгеньевны сражался в Белой армии и пропал без вести. Видимо, погиб. Мать работала с утра до вечера, чтобы прокормить трех детей и себя. Уже двенадцатилетним ребенком старшая из трех сестер Ирина заменяла нередко младшим занятую на работе мать, хозяйничала и быстро приобретала ту самостоятельность, которая отличала ее всю жизнь.
Ирина Евгеньевна любила Балтику, особенно свою родину — Ригу, с ее суровым климатом, недалеким взморьем и морскими ветрами. Она выросла в Риге, училась там, в 19 лет вышла замуж за поэта Александра Михайловича Перфильева. И в те же годы она начала сотрудничать в русской рижской газете «Сегодня», сначала как корректор, потом как журналистка. Когда начал издаваться русский иллюстрированный журнал «Для Вас», она стала его постоянной сотрудницей. В зо-е годы Ирина Евгеньевна сделала много для Театра русской драмы в Риге.
В 1938 году вышел первый сборник ее рассказов «Тень синего марта». А затем Ригу захватил вихрь, промчавшийся по Европе. Оккупация Балтики советскими войсками, поздний выезд в Германию вместе со вторым мужем, бароном Розенбергом, затем возвращение в Ригу во время немецкой оккупации и жертвенная помощь с риском для своей жизни гонимым того времени — евреям, снова бегство в последний момент и окончательное прощание с любимым, родным городом.
Об этом написано много в ее романе «Корабли старого города», о котором мы в следующем номере нашего журнала будем говорить отдельно и в связи с романом так же о многих событиях того страшного времени, о ситуации людей, затертых и смятых в борьбе двух страшных идеологий — нацизма и коммунизма.
После войны начинается тяжелая беженская жизнь. Об этом Ирина Евгеньевна рассказала в своей книге «О нас».
Несмотря на тяжелое время, в 1947 ГОДУ выходит в свет сборник ее прекрасных сказок «Королевство алых башен». Недавно этот сборник, дополненный новыми сказками, написанными уже в Мюнхене, был переиздан.
В 1956 году вышли в свет ее книга «Бессмертный лебедь» (о балерине Анне Павловой) и сборник стихов «Разговор молча».
Написанный в i947-1948 годах роман «Корабли старого города» был сначала опубликован на немецком языке в 1950 году, вскоре книга была переведена на испанский язык и вышла в Испании. По-русски «Корабли» увидели свет только в 1962 году. В последние дни своей жизни Ирина Евгеньевна вела переговоры с одним немецким издательством о переиздании «Кораблей» на немецком языке.
Начиная с 1953 года вплоть до выхода на пенсию Ирина Евгеньевна работала переводчицей на радиостанции «Свобода». Она хорошо владела английским и французским языками.
Ирина Евгеньевна много лет была постоянной сотрудницей нью-йоркской газеты «Новое русское слово». Она написала много прекрасных статей, рецензий, делала переводы.
Наряду с работой на радиостанции, литературной и журналистской деятельностью, Ирина Евгеньевна занималась еще и рукоделием, в котором она достигла высокого искусства. Тклант к рукоделию она унаследовала от своей матери.
В Мюнхене ей пришлось пережить тяжелый удар: ее единственный сын умер в возрасте 34 лет от, казалось бы, пустяшной операции — удаление отростка слепой кишки.
Выйдя на пенсию, Ирина Евгеньевна не сложила рук. Все перечисленные занятия продолжали интересовать ее, и она трудилась неустанно, находя при этом каким-то таинственным образом время и для многочисленных гостей, и для учеников, занимавшихся русским языком, читала много книг. Знаменательно, как к этому человеку совсем «немодерных» взглядов и устоев была привязана молодежь, притянутая ее сильной личностью и одновременно ее добротой и гостеприимством.
А когда Ирина Евгеньевна узнала, что принципиальный антикоммунистический журнал «1Ълос зарубежья» нуждается в помощи и поддержке, она сейчас же предложила свои услуги. Непримиримый и Твердый антикоммунизм Ирины Евгеньевны не Допустил ии минуты колебания, когда пришла возможность помочь делу борьбы против этого страшного интернационального зла. Она стала
секретарем, незаменимой сотрудницей и другом нашего журнала. Потеря, вызванная ее смертью, для журнала бесконечно тяжела.
«Человек не должен терять связи с землей», — говорила часто покойная. И вокруг нее цвела жизнь земли, растения, животные, — были собака и две кошки. Душой этой цветущей жизни была сама хозяйка. Для многих ее мирок был полюсом покоя, некоей тихой пристанью, чем-то твердым и непоколебимым, пристанищем в нашей трудной, бурной жизни. Что бы ни случилось, какие бы трудности или несчастья ни постигли человека, он знал, что всегда найдет у Ирины Евгеньевны внимание, сочувствие и действенную помощь, если она возможна. В наше время редко на кого можно положиться. Люди меняют мнения и направления очень быстро. Они обещают поддержку и помощь, но им скоро надоедает, и они стараются поскорее отвернуться от того дела, за которое сначала горячо взялись. И здесь Ирина Евгеньевна была чем-то вроде твердого якоря. На нее можно было положиться.
И казалось, что этот маленький островок в нашем быстротекущем мире устойчив и непоколебим. Но всякая земная прочность призрачна. 17 ноября утром с Ириной Евгеньевной случился первый удар. Ничто его не предвещало. Накануне она была весела и радовалась, что пришел пакет с заказанными ею английскими книгами, за чтение которых она принялась вечером. Как только мне сообщили утром 17 ноября, что Ирина Евгеньевна отвезена в больницу, я поехала туда и застала ее бодрой и в полном сознании, но потерявшей речь. Парализована она не была. Только пальцы правой руки плохо слушались, и она не могла писать. Она все понимала, живо реагировала и смеялась над тем, что не могла передать то, что хотела сказать. Этот ее добродушный смех над своей собственной беспомощностью был очень характерен для этой мужественной, стойкой женщины.
Но уже на другой день положение резко изменилось. Видимо, случился второй удар, хотя врач сомневался в этом. Но если в субботу, 17 ноября, он еще выражал твердую надежду на поправку, на то, что речь восстановится, то теперь был настроен пессимистично.
В воскресенье Ирина Евгеньевна еще явно узнавала посетителей и протягивала сама руку. В следующие дни уже трудно было сказать, узнавала ли она тех, кто стоял около ее постели.
22 ноября в 7 часов утра Ирина Евгеньевна скончалась.
Быстрая и неожиданная смерть человека, казавшегося символом самой жизни, смерть, которую мы, ее друзья, все еще не можем осознать, — это еще одно указание ГЬспода на преходящую непрочность всего земного, даже самого прекрасного. Только вечная жизнь, в которую перешла Ирина Евгеньевна, истинно непоколебима и непреходяща.
Царствие ей Небесное. Мы же ее никогда не забудем.

Страницы: 1 2

Этой темы так же касаются следующие публикации:
  • «Создавала эпоха поэтов»
  • МОИ ТРИ ЖИЗНИ
  • Смерть отца
  • Роман Борисович Гуль
  • Интересное