Поиск по сайту

Инструментальные и хореографические традиции

Закрыли. Царь и думает — што ж такое? Наутро не спйтца царю. Сабрал свайх слуг и гаварйт:
—    Вот — тройка лашадёй белых, тройка лаша-
дёй чёрных. И вы паезжайти к церкви. А я на вышке
буду сматреть. Ежели мая дочка сыта там или как,
то вы аттуда паёдете на белых лашадях ка мне,
штоб я видел. А ежели на чёрных — значит, апять
мне?..
Ладно. Ваня стайт в цёрквы, как токо двянад­цать часов, ана встаёт. Встаёт сярдйтая, выходит, с гробу вылезаит, только евб так хатела, дастала, евб руку абняла, рукой, а он — раз! — ей крестик и наки­нул на шею (был дан крестик). Как крестик накинул ей на шею, и ана стала с ним вместе, и читает это Евангелие. Стайт и читает, и читает, и читает…
Аткрьиш церковь — оба стаят! Он цапёй её за ру­ку и ташшит! Анй кричат:
Да в чём дело? Да паёдем в каретах!
Ни с кем я ни паёду!
Он за руку и ташшит! И не на лошадях, ни на ком — к царю пад акнб:
Давай триста рублей!
Этот так ужахнулся:
Ах, тбшненысо!
И дочка пад акнбм! Он — в дом приглашать!
—    Никаких! Давай денежки!
Забрал денежки и привёл сюда на квартиру. Та­гда это гаварйт челавёк:
—    Ну вот, заработал?
—    Заработал. Вот тебе — шестьсот рублей и де­
вушка. Теперь пайдёмте дамой.
Пашлй дамбй. Пришли к озеру. Бальшбе озеро.
—    Ну, давайти памбемся.
Давайти.
Всё.
Веди, — гаварйт, — мой её чище!
Тот человек — на Ваню:
—    Мой! Харашб мой! На тебе — вадйчки святой,
<…> и ты её мой вадбй харашб.
Вымыл он её этой вадйчкой, ана стала красивей и маладая стала.
—    Ну вот. Теперь пайдёмте дамбй.
И ана идёт, идёт — харбший челавек, разгавари-вает. Пришли к этому кладбишшу. Он тагда и га­варйт, этот челавёк:
—    Вот, Ваня, тебе шестьсот я памбг заработать,
и нявёсту веди дамбй — это будет твая нявёста. А я —
челавек тот, за катбраво ты атдал десять рублей. За
май кости ты заплатил. А я тебе памбг заработать.
Привёл дамбй к батюшке к сваему и денежки принёс, и нявёсту привёл, и на эти денежки свадьбу справили, и такая была шикарная свадьба! Даже я там была, и пиво пила, па усам тяклб, и в рот не по­пало!»
д. Черницкое, Опочецкий р-н, 2299-06. Исп.: Егорова Л. П., 1913 г. р. Зап.: Мехнецов А. М, 6.08.1987. Расш.: Валевская Е. А.
№ 10. «Собачья шкурка»
«Жил тоже мужик и баба, и была у них девочка Маша. И паёхали анй в гости. А девочка уже была — на возрасти. Паёхали анй в гости, а ану аставили адну дома. Едут, бежит навстречу сабачка:
Тяв-тяв!
Чевб ты тявкаешь? Иди к нашему дому и хра­
ни лучше наш дом, там доченька аставлена.
А сабачка и атвячает челавёческим гбласом:
Атдадйте Машеньку за меня замуж?
Атдадйм!
Бежит. Прибегла сабачка дамбй. Тявкала-тяв­кала… Радйтели приехали дамой, и сабачка эта жи­вёт здесь.
Патбм дёвачка начала брать эту сабачку в сваю спальню. Вазьмёт яё в спальню, сабачка вскочит на стол, са стала свалитца на пбл — и встаёт такой па-ринь красивый, и он с ней ночь живёт, паринь. Гава­рйт, и всё. Как наутро, штобы никто не видал, эта са­бачка абратно превращаетца в сваю шкурку и бегает.
Патбм эта девица и гаварйт радйтелям:
—    Вот такое и такое дело. Вазьмём мы евб к се­
бе — этова парня!
Радйтели гаварят:
—    Ну, раз так нравитца, так вазьмй.
Ана взяла евб абратно в спальню, он стал таким харбшим парнем апять. А ана с матерью сгаварй-лись — взяли эту шкурку сажглй евбную, сабачью, штобы он был всегда таким. Кагда сажглй шкурку, он тагда утром встал и гаварйт:
—    Вот, Машенька, всё ты наше шчастье убила!
Я больше жить с таббй не магу. И зачем ты сажгла
шкурку?!
Превратился в галубка и аткрь’ш фбртачку, и улятёл. Так эта Маша так плакала, так страдала, так ана явб любила! Решила идти искать па бёламу свету. Может быть, где и найду.
Шла-шла, лесом шла, везде… Стайт хатка на ку­риных ножках, на бараньих рожках. Зашла ана в эту хатку, сидит бабка, прядёт — залатая прялачка, серебреное веретено (раньше на веретенах пряли). И гаварйт:
Хой! Русский человек взашёл ка мне, давно я
русских не видала!
Бабушка, пусти паначавать!
Ну, паначуй. Куда ж ты идёшь?
А вот у меня такое дело — иду искать, был у
меня муж, превратился галубкбм и улетел.
Ана и гаварйт:
—    Это мой брат.
Ана была тоже калдунья — эта бабка.
Я тебя сейчас прикалд^ю палатёнчиком и па-
вёшу. А он ка мне прилетит скоро. И ты пасмбт-
ришь на невб.
Мне хоть бы пасматрёть евб! — ана просит.
Ана прикалдавала её, прилятёл галуббк, уда­рился об пол, и выходит апять такой паринь. И ана евб пасматрёла, он взял это палатёнчико, он и вти-раетца, и просит, и гаварйт:
Сястрйчка! Ну падарй ты мне это палатён­
чико!
Не, братец, ни за што не дам!
Ну, ты ж мне всегда всё давала.
Не, не дам!
Не дала. И он галубкбм апять улетел. Ана пре­вратила яё, эта калдунья, в эту девушку, ана и га­варйт:
—    Ой! Што б я на свети… Только штоб мне где
б евб ещё раз пасматрёть! Хоть бы адйн раз бы где
в жизни пасматрёть!
Ана и гаварйт:
—    На тебе — маю залатаю прялачку, веретено,
иди вот туда-то, там тоже хатка будет, и там живёт
мая сястра, и он прилятйт туда вечером. А ты как
покажешь маю прялачку, ана знает, што ты у меня
была.
79*
Ана пришла, принесла эту прялачку, там тоже старушка сидит, катает яичко — блюдечко залатбе, яичко серебреное. Па тарелачке — там блюдечко, та-релачка… Пасматрёла:
О! Ты у маёй сястрё была!
Да.
Ну, а как же?
Да вот так и так, была. Вот был у меня муж,
пасматрёла, хачу — как бы ещё раз пасматрёть. Та­
гда больше мне ничово б не надо — как я па нём
страдаю!
—    Ну, харашб. Он сейчас прилетит.
Превратила её в булавачку, булавачку прикалб-
ла: "Сматрй!". Он прилетел, и абратно — галуббк. Превратила калдунья тоже в парня, и вот ана пере-сматрёла. Он улетел, и начала гаразд ана апять пла­кать. Пушче тбво начала плакать:
—    Как я па нём страдаю и хачу евб видеть!
—    Ну, на — маю тарёлачку и яичко! И бери эту
прялачку и иди к третьей сястры! Туда он прилетит.
Пришла ана, нашла хатку. Сидит сястра — баб­ка тоже — вышивает кавёр. Кавёр такой вышивает, што как павернёт, даже все стенки атблёски дают.
Ну, ты у маёй сястры была?
Да, была.
А камне зачем?
А к тябё — вот так — хачу я пасматрёть сваевб
бывшево мужа.
Ну, ладно, пасмбтришь.
Вот ана сделала её касыначкой, и он прилетел. И снял он эту касьшачку, и к шее привяжет, и носит:
Сястрйчка, ну падарй мне эту касьшачку!
Нет, братец, не падарю!
Ну што это с вам случилось? У аднбй сястрё
прасйл падарочек, у другой… Вы всягда са мной дя-
лйлись! А Зтым разом никто мне ничевб не даёт!
Не-не-не, ни за што, братец, не дам.
Этот галуббк павярнулся апять на галубка и улятёл. Тагда ана плачет и гаварйт… А эта женшчи-на и гаварйт, бабка:
—    Он живёт в бальшбм багатстви. Живёт с же­
ной, и много у невб очень прислуг. И вот ты бярй
эти вёшчи — я тебе и свой кавёр атдам — и иди к мо­
рю. А у моря… Анё на берягу живут, ганяют карбв
пайть — с тавб села, прислуги. И будут у тебя па-
купать… Скажут хазяйке дома — жаны евбнай, и бу­
дут пакупать, а ты ничем ни саглашайся! А скажи —
вот ночь с хазяином переспать твайм разряшйшь,
атдам вешш.
Ну, ана так и сделала. Пришла к морю. Пригна­ли, пасматрёли работницы, карбв пригнавши, па-шлй — дома сказали евбнай жаны. Ана пришла — ой, как аблюбовала!
Какая харбшая прялачка! Прадай!
Нет, не прадам, а ночь с хазяином с твайм пе­
респать дома.
—    Ну и пайдём.
Пришли дамбй, ана атдала прялачку. Стали чай пить, и ана влила туда сонных капель, штоб он ус­нул — жана. Он выпил, папйл чаю, и он же тут уснул! Прислуги евб взяли, снесли в спальню на кравать. И её туда пустили. Вот ана всю ночь и плакала, и целовала, и будила, и всяко разно, он не проснулся! И пришло утро. Ана ушла. Пришла апять к этай к паследней бабке:
—    Атдай тяпёрь на втарую ночь яичко с тарё-
лачкай и абратно так прасй паначевать.
И вот ана абратно так, тоже так же. А на третью ночь уже — пришла… На третью ночь прилетел братец к сястры и гаварйт:
—    Сястрйчка! Пачаму я весь скусаный, пачаму я
весь сцарапаный? Што са мной случивши? Я даже
не магу!
А сястра и гаварйт:
—    Братец! Будишь пить чай, ты ня пей чай, пад-
лавчйсь да вылей за себя! И приставься ты сонным.
И тагда ты всё узнаешь.
Пришёл он дамбй, паднясла жана там чаю, он этот чай вылил, он уснул, евб в спальню атняслй. А уже паслёдняя вешш — кавёр. Атняслй и палажйли.
—    Ну, иди теперь спать.
И будет паслёдняя теперь вешш — все вёшши ана выблазнила.
Кагда только пустили, ана начала евб целовать, будить, а он-то и не спит! Он тагда встал и гаварйт:
—    Маша, зачем же ты сажгла маю шкурку?! Я
как па тебе страдал! Я до сих пор па тебе страдаю!
А теперь я тебе всё прашчаю. И теперь мы с таббй
будем жить.
И вышли са спальни и начали жить с Машей. И сказка вся».
д. Черннцкое, Опочепкнй р-н, 2299-10. Исп.: Егорова Л. П., 1913 г. р. Зап.: Мехнецов А. М., 06.08.1987. Расш.: Валевская Е. А.
№ 11. «Попялышничка» («Золушка»)
«Была мачеха у дёвачки. Дала яна ей задачу, штобы ана спряла скольки льну. А карбука ей всё пряла, ана не сама пряла.

Халат иваново интернет магазин домашний трикотаж из иваново от производителя все халаты.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53

Этой темы так же касаются следующие публикации:
  • 20-е годы Западный Берлин.
  • «Создавала эпоха поэтов»
  • Сахаровские слушания в Риме
  • Нас собралось трое
  • Интересное