Поиск по сайту

Инструментальные и хореографические традиции

В какую хитрую науку?
А вот в такую — три года я евб атучу, если ты
придёшь, ня узнаешь, значит, он будет мой. А узна­
ешь — то нет.
Ана и думая: "Госпади, Исусе Христе, ну как я свавб внука ня узнаю — я же евб всягда узнаю". Ана взяла и ево атдала.
Прашёл год ("вот, гаварйть, через год при­дёшь"). Ана приходит туда. Приходит к этому кладбишшу, выходит этот Ох.
Ну што, бабушка, пришла внука паглядёть?
Да.
Он выпустил сто галубёй.
Вот, бабушка, узнавай, какой твой внук?
Сынок, я же тебе атдавала внучка, атдавала
табё человека, а ты мне выгнал галубёй!
Ох, бабушка, а ты куда атдавала евб? В хит­
рую науку! Вот узнавай!
Бабушка заплакала и пашла дамбй. Кавб ана в галубях узная? Ну, ждёт другой год. Ана души не чая, как ей апять идти?! Приходя, год втарбй пра­шёл. Выгоняет сто казлбв.
—    Бабушка, узнавай, какой твой внук?
Апять ана глядёла-глядёла, ну што ана может
узнать! Ана-то атдавала рябёика, а тут — казль’г. Ана, бабушка, ещё хуже заплакала, пашла дамбй. Казлы, ана-то ня зная казлбв…
А паслённий — трёттий год. Што теперь ей де­лать?! Бабушка ни день, ни ночь не спит. Идёт. Прихбдя. Прихбдя, а евб ешшб не было. А там та­кая харчевня, ну как сталбвая. Стайт лошадь привя­занная, и гаварйть ана челзв&зескнм голасом:
—    Бабушка, ты слушай«меня внимательно, веди
ты не паслушаишь, значит, ты претала, и я прапал.
А вот буду стаять втарбй ат края с правой старанё
и буду правой нагой вот так зямлю капать. И ты га-
варй, што это я, твой, а то иначе всё — мы прапали.
Бабушка заплакала, слязам залилась. Он га-варйт:
Ня надо, ня надо, — ей сказал, — малчй!
Вот бабушка малчйть, пришла.
Ну што, пришла, бабушка, внука сматрёть?
Да.
Выпуская ён сто лашадёй, как адйн. Бабушка глядела-глядела, видя — в правой старанё стайть конь и нагбй правой землю капая. Хадйла-хадйла, у баби слёзы, заливши глазы слязам, ня зная, гава­рйть так или ня так — и прапала баба! Ана гаварйт:
Сынок мой дарагёй, я ж табё атдавала че-
лавёчка, а ты мне — конь!
Ох, бабушка, ты же атдавала в хитрую науку,
это ж хитрая наука, ты паймй!
—    Ну если, это кони, то наверно, вот этот мой.
Ана показала.
—    Ах, твой? Ну вот, забирай тагда, вядй евб
дамбй.
t Это ейный. Вот ана забирая евб, анй так бённо жили. Он гаварйт:
—    Бабушка, ты знаешь што? Ты свядй меня на
базар и прадай, токо не атдавай недауздок. Если ты
атдашь, то значит я буду ня твой. А недауздок вазь-
мёшь с сабой, то я всё равно к тебе приду. Анй ме­
ня вазьмуть, я прибяжу к тябё.
Харашб. Забрала баба этова каня и недауздок, павяла на базар. Привбдя. Приходит этот самый Ох, абдёлавши барином, пакупать кбней.
Бабушка, прадай мне каня!
Ана гаварйть:
Ну, пакупай.
Сколько ана спрасйла, он столько ей даёт. Вот бабушка продаё евб, ана недауздок к сябё, он к сябё, аны завазйлисе. Он к сябё рвёт, ана к сябё, че-вб дарвали, этот конь побег! Он видя, што не в том дело, этот же внук. Он же три года евб учил на хит­рую науку. Ну вот, он и пабёг.
А тагда этот Ох как абдёлался валкбм, сзаду за им как шарнул! Он бег-бег, бег-бег, видя, ему никак не убечь, он как вдарился об землю, и абдёлался этым — вбраном! А он, этот Box — как вдарился, так — соколом! И давай евб тряпать в воздухе! А он как вдарился (а там эты бариновы дочки купались в озере), он прямо таким пярстнём и ввалйлсе этот внук. И как раз эта баринова дачка гаспбдская гу-
ляла, и ей папался перстень залатэй. Ана взяла, с удавбльствием надела на руку. И сидйть. Этот Box абдёлался барином, приходит.
—    Вот ваша дочка купалась в озере, я утерял
перстень, ана нашла и мне не атдаёт!
А ана — ей так понравился, па руке падашёл, ана ня хочет атдавать. "Вот, — гаварйт, — ана вз$ла!" Этот барин вызывая сваю дбчку:
Ну вот, пачаму же ты взяла чужой перстень и
ня хочешь атдавать?
Нет, я не брала, я нашла в озере.
Ну как нашла? Вот — евбный перстень.
Ана взяла, рассярдйлась, как кинула об землю этот перстень, не атдала ему в руку, а кинула. А этот перстень рассыпался в просовые крупы, в пша-нб! А этот сразу абдёлался петунбм — этот Box, и да­вай эты крупы клявать! А несколько этых просбвых крупинок упало в туфель этой барышни. Клявал-клявал, он встал на акнб и запел:
—    Кури-ка-ку! Кавб хатёл, тавб и съел!
А ётот-то с этова, с ёйнова туфля, абдёлался коршуном, как налятёл на этова петуна, и давай аны парбтца! Парблись-парблись, и он и заклявал этова петуна! И вот астался ейный внук хазяином, а этот пагиб Box, катбрый учил евб.
Это мне бабушка рассказывала. <…> Ана га-варйла мне ешё маленькой, я помню». д. Ледово, Опочецкий р-н, 2269-05. Исп.: Николаева О. А., 1926 г. р. Зап.: Шишкова О. В., 05.08.1987. Расш.: Валевская Е. А.
№ 9. «Как Иван пошел в Питер на заработки»
«Жил-был мужик и баба. Был у их сын. Звали евб абычно — Ваня. Жили очень бедна. Денег нет. Ваня и гаварйт:
—    Папа, дай мне десять рублей, я пайду в Питер
зарабатывать деньги.
Он нашёл ему десять рублей, дал хлебца, сахарёй [сухарей], и пашёл. Раньше хадйли всё пешком. Шёл-шёл, стало уже тямнёть, начлёг надо. Прахбдит око­ло кладбишша. Смотрит — на кладбишше кто-то ро­ет землю. Он и думает — зайду я, пасматрю, кто там роет. Уже тямнёет. Падашёл. Роет человек яму.
Зачем ты дёлаишь это?
А я вот делаю — я вот жил и вот этот человек,
катбрый умерши, он мне был должен десять рублей.
И умер, и не атдал. Так я сяйчас евб дастану и так
евб накалачу! Вот он будет у меня знать, што он мне
денежки не атдал!
Тагда Ваня и гаварйт:
—    Ня надо тело трогать! На — я тебе дам десять
рублей, а ты это тело ня трогай. Зарой магйлу.
Атдал Ваня десять рублей, пашёл дамбй. При­шёл дамбй, атцу рассказал. Ну што ж? Раз атдал -всё. Сабрали ищб десять рублей, пашёл втарбй раз. Идёт апять окол этих кладбишш, выходит человек с кладбишш.
Здарбво!
Здарбво!
Куда идёшь?
Да вот иду в Питер деньги зарабатывать.
Вазьмй миня, и я с таббй пайду!
Пайдём.
Я тоже хачу приработать.
Пашлй. Пришли в Питер. На окраине стайт хатка. Зашли в эту хатку. Сидит там старушка.
Разряшй паначавать!
Ну, паначуйти.
Не знаешь ли, где нам какую работку, штоб
заработать. Мы идём денежки заработать.
Знаю! Токо работка апасная. Вот живёт в
этом гбради царь, а в царя — праклятая дочка (рань-
ши их праклинали). И эта дочка ляжйт в церкви в
грбби и пад замком. А царь ей падает — этой дочке
— каждый день туда па челавёку. Там ана — или ела,
или пугала — факт тот, што он давал па челавёку. А
этова челавёка — хадйли тбко кбстачки выбирали —
утром.
Ну вот. Тада этот челавёк Ване и гаварйт:
—    Иди, Ваня, к царю пад акнб и спрасй у невб
за ночь сто рублей. И иди, ня бойся.
Дал Ване свечку (там темно) и Евангелею -книжку:
—    Вот придёшь, над гробом — ночью, тебе за­
кроют в эту церковь на замки, и ты — стой, Еванге­
лею читай и свечечкой будишь светить. И не бойся!
Ана будет вставать, тебя пугать, а ты не бойся.
Ваня пашёл, пришёл к царю пад акнб:
Я пайду! Сто рублей!
Ой, как я рад!
Давблен-давблен! Он знает, што он-то не вер-нётца аттуда. Да. Вот слуги тут в церковь евб за­крыли. Ночь тёмная. Он стайт над гробом, читает Евангелие и свечечкой светит. Как двянадцать ча­сов ночи, так аиа заворачалась:
—    Ух!
Встает:
—    Ух, какой мне севбдня красивый паринь — сю­
да прислали!
Встаёт эта девица, волосы распустивши, всё та­кая бледная, худая. Да. Только хатела встать ана, и вдруг двянадцать часов ночи как раз прабйло, и ана здесь умерла апять. Не могла ничевб павладёть.
Царь наутро и гаварйт:
—    Ну, паезжайти вы в церковь и вычистите цер­
ковь, а к ночи ещё ж надо будит челавёка.
Аткрыли церквы замки, а Ваня сразу забрал сваю книжечку, свечку, им — навстречу.
—    Да пастбй, расскажи, да в чём дело?
Да што я магу с вам гаварйть?!
Пришёл к царю пад акиб:
Батюшка-царь, давай денежки!
Тот вынул сто рублей, подал.
Пришёл дамбй.
Ну, заработал?
Заработал.
А вот севбдня иди — севбдня прасй двести
рублей. И ня бойся! На тебе — петуха и Евангелею,
и свечку. И ня бойся. Прасй двести рублей у царя.
Пришёл к царю.
Ну, пришёл?
Пришёл. Севбдня — двести рублей.
Пажалуста-пажалуста!
Раз вчара ана асталася биз ничавб, значит, се­вбдня уж верно што-то будет там.
Закрыли евб на замки. Он стайт. Как двянад­цать часов приближаетца, так ана встаёт, такая сяр-дйтая, волосы распушшены, такая страшённая!
—    Вот ты меня, мазурик, вчара абманул! Но я
сявбдня тебя вот-вот…
Только вылезла с гробу, хатела ана апярётца, пят^х — ку-ку-ку! — двянадцать часов, ана умерла. Аткрыли церковь:
—    Да Ваня, расскажи, в чём дело?!
Да што мне с вам гаварйть?!
Он — скарёй к царю:
Давай двести рублей!
Подал. Пришёл дамой.
Ну, заработал?
Заработал.
—    Севбдня иди, паслёдняя ночь — триста рублей
спрасй. И ня бойся! На тебе — Евангелею, на тебе
этова петуха, и ты ня бойся! А кагда ана будет, ты
её веди ка мне. Ты её должен привести севбдня ка
мне — эту самую дочку.
Пришёл:
Ну, царь-батюшка, триста рублей!
Пажалуста!

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53

Этой темы так же касаются следующие публикации:
  • 20-е годы Западный Берлин.
  • «Создавала эпоха поэтов»
  • Сахаровские слушания в Риме
  • Памятники правого и левого берега.
  • Интересное