Поиск по сайту

Город Невель

Крестьяне были совершенно бесправны перед своим господином, который безнаказанно мог истязать их. Вот один из страшных, но характерных для того времени фактов. В один из январских дней 1853 года, как писал уездный судья, «покончила жизнь самоубийством Мария Фолина, одиннадцати лет отроду, которая была собст­венностью невельской дворянки Раймунды Олишковской. Следствие установило, что госпожа била девочку кула­ками, розгами и четыреххвостой плетью, щипала ее. Де­вочка была обременена работой не по силам, так, что, зачерпнув воды, не могла поднять ведра, а неполные ведра приносить боялась. В день смерти Олишковская била  Марию скалкой  за то,  что та  замедлила одеться,
вдобавок озверевшая барыня искусала девочку. Доведен­ная до отчаяния, Мария повесилась». Как же царское правосудие поступило с дворянкой, виновной в гибели ребенка? Невельский уездный суд приговорил Олишков-скую «за жестокое обращение с упомянутой девочкою и доведение ее через то до самоубийства выдержать в Не­вельской городской тюрьме четыре недели».
Тяжелое положение и бесправие крестьянских масс побуждали их к выступлениям против помещиков. Вот короткая хроника этих выступлений в Невельском уезде.
1797 год… Крестьяне помещика Понкратьева отказа­лись платить оброк. Помещик просил прислать воин­скую команду для усмирения крестьян. В том же году взбунтовались крестьяне помещицы Дурновой. Когда в деревню прибыл заседатель с двумя солдатами, кресть­яне выбежали с дубинами к нему навстречу. К помещику Федору Патеру крестьяне ворвались в дом и забрали все имущество — серебро, платье и прочее, а лошадей и скот увели. Помещика спасла воинская команда. А через несколько дней крестьяне вовсе выгнали Патера из его дома. Всего за год в волнениях участвовало 1277 кре­стьян мужского пола. На их подавление была брошена губернская рота под командованием майора Риттера, а затем в подкрепление ей еще 100 солдат и 10 конных. Майору Риттеру предписывалось по прибытии в Невель отправиться в места волнения крестьян с капитан-ис­правником и «привести их в тишину, спокойствие и должное помещикам послушание».
1812 год… Взбунтовались крестьяне графини Зубовой. Когда же на их усмирение приехал заседатель со 150 кре­стьянами из других мест, то «бунтующие крестьяне за­седателя и четырех дворовых человек прибили так, что сомневаются в их жизни, а письмоводителя экономии местечка Усвята Потоцкого убили». В сентябре крестья­не имений бригадира Рокосовского, полковника Савельева
и казенного ведомства до 300 человек напали на фоль­варк коллежского асессора Вышинского. Они были во­оружены пиками и кольями. Вышинский одного кресть­янина ранил, а одного убил. По просьбе витебского гражданского губернатора военное министерство отдало предписание генерал-лейтенанту Штейнгелю отправить воинскую команду для усмирения крестьян.
1819 год… Крестьяне князя Радзивилла в имении То­поры взбунтовались в связи с притеснениями их управ­ляющим.
1847 год… Среди помещичьих крестьян соседних с Не-велем Себежского и Дриссенского уездов распространил­ся слух, будто тот, кто проработает три года на строитель­стве Николаевский железной дороги, будет с семьей ос­вобожден от крепостной зависимости. Крестьяне шли с домочадцами на Опочку, а больше на Невель, чтобы скорее попасть к месту строительства. Царское прави­тельство распорядилось приостановить бегство крестьян: «Где можно убеждениями, где нельзя — силой и строгим на месте наказанием руководителей». В мае началось бегство крестьян из имений Ромодановского, Назимова, Зверева, Жуковского, Радзевича и других помещиков. На­ходившийся в то время в Невеле витебский губернатор распорядился применить огнестрельное оружие против неповинующихся.
В мае же витебский отряд, прибывший к деревням Дербиха и Баево Невельского уезда, встретил две груп­пы беглецов в количестве около двух тысяч чело? ж. Одна группа, вопреки увещеваниям станового, прошла на Баево, другая же бросилась на отряд, избила девяте­рых солдат, изломала 15 ружей, освободила задержан­ных ранее 70 крестьян и ушла дальше. На следующий день этот же отряд встретил у деревни КаЕШшово 300 че­ловек. В стычке были убиты унтер-офицер и четыре крестьянина, пятеро были ранены.
9 мая 1847 года 435 невельчан на 130 лошадях дви­нулись на Опочку. На них напал отряд прапорщика Ма-нусевича в количестве 60 солдат. В стычке был убит один и ранено четверо крестьян. Беглецы сдались. За­чинщиков отправили в Невель, остальных после «поли­цейского исправительного наказания» возвратили по до­мам. 500 крестьян, шедших к Порхову, были остановле­ны полком гренадерского корпуса.
Бегство крестьян из помещичьих имений Себежского, Дриссенского, Полоцкого и Невельского уездов было пре­кращено силой оружия. Было возвращено помещикам бо­лее шести тысяч крепостных, 95 зачинщиков отдано под СУД, учрежденный по этому делу в Себеже.
1860 год… Крестьяне Рентельна в имении Завережье Невельского уезда отказались подчиняться помещику. В том же году крестьяне помещицы Гирциус в имении Сапуны уклонились  от выполнения барщины…
Реформа 1861 года не улучшила положения крестьян. До нее вся земля, которой распоряжался помещик, дели­лась условно на две части: одна из них принадлежала непосредственно помещику и называлась барской или господской землей; вторая часть находилась в пользова­нии крестьян, передавалась по наследству от отца к сы­ну, за это крестьяне обязаны были бесплатно собствен­ным инвентарем обрабатывать господскую землю. Когда крестьяне поднимались на борьбу с помещиками и тре­бовали передать им землю, они имели в виду барскую землю. Именно такого решения вопроса и ожидали кре­стьяне от реформы 1861 года. Однако царское правитель­ство не только барскую землю, но и ту, которой пользо­вались крестьяне, объявило собственностью помещика и назначило за нее выкуп.
Землю при освобождении могли покупать только мужчины. Женщинам и дворовым крепостным ее не на­резали. Помещики забрали себе все лучшие земли, кре-
стьянам же отвели худшие, иногда и совсем непригод­ные. Крестьяне по-прежнему остались в кабале у поме­щиков.
В Невельском уезде в 1878 году 641 землевладельцу принадлежала 150 671 десятина земли. Среди них были такие крупные землевладельцы, как князь Витген­штейн — 25 590 десятин (деревни Сыроквапшно, Топоры, Глыбочно), Жуковские—6276 десятин (деревни Коно-шево, Переселье, Язно), графы Татищевы — 2081 деся­тина (деревня Чупрово) и другие. К концу XIX века 1099 землевладельцам уезда принадлежало 109 269 деся­тин земли, а всем крестьянам—116 865 десятин. Кре­стьянский надел составлял в среднем 1,4 десятины.
После реформы в уезде применялась отработочная си­стема, при которой крестьяне для помещика пахали, се­яли, собирали урожай, косили травы, вывозили навоз, дрова и лес. За это они получали во временное пользо­вание клочок земли.
О грабеже, которому подверглись крестьяне в ходе осуществления реформы, свидетельствует такой факт. Помещица княжна Гогенлоэ продала свое имепие со все­ми угодьями, которое приобрели зажиточные люди с целью перепродажи, крестьян же до покупки земли не допустили. Проданными оказались и крестьянские от­резки, то есть земли, отрезанные от крестьянских наделов по положению 1861 года в пользу помещика. У бывших крепостных княжны Гогенлоэ не стало даже выгона для скота. Доведенные до отчаяния крестьяне пяти деревень (Журавы, Хобни, Харны, Ретичи и Лахны) подали про­шение в столицу о разрешении им получить на правах выкупа землю, отрезанную от их наделов помещицей. На свое прошение они получили отказ с такой резолю­цией: «Объявить, что за состоявшимся поземельным уст­ройством крестьяне могут приобретать землю только пу­тем покупки».
В Невельском уезде было много безземельных крес­тьян, которых в деревне называли бобылями. Вместе с другими бедняками они были вынуждены работать на помещиков и кулаков. Часто они уходили в города, по­полняя ряды пролетариата. Ежегодно из уезда до 16 ты­сяч крестьян отправлялись на сезонные работы в Петер­бург, Москву, Ярославль и другие промышленные цент­ры России.
Население Невеля и уезда было в подавляющем боль­шинстве неграмотным. В XVI—XVII веках здесь стали появляться «бродячие школяры», которые за невысокую плату обучали городских и деревенских детей грамоте. Но иностранное засилье создавало самую неблагоприят­ную обстановку для развития просвещения. Только в очень немногих уголках уезда велось индивидуальное и групповое обучение детей по книгам Мелетия Смотриц-кого, Лаврентия Зизаня и Василия Бурцева. Обучение шло медленно, потому что детям приходилось читать ру­кописные тексты, в которых слова писались слитно, прописными буквами не пользовались, наиболее употре­бительные слова писались сокращенно. Неудивительно, что на учение смотрели как на тяжелую муку. В ходе обучения к детям применяли различные телесные нака­зания, используя для этого целый арсенал средств: розгу черемховую двухлетнюю, розгу березовую, лозу, плеть, ремень, жезл, наконец, школьный «козел», то есть скамью,  на которой секли провинившихся.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

Этой темы так же касаются следующие публикации:
  • Городские поселения: возникновение, функции, внешний облик
  • Партизанское движение на Псковщине в годы Великой Отечественной войны
  • Так начинался конфликт
  • Устав Псковского Общества Краеведения.
  • Интересное