Поиск по сайту

Центрально псковские традиции

Красногородский район: Партизанская вол.: Габоны 1615-04. Пограничная вол.: Малиновка 1661-47,48 (зачин); Переузи-но 1643-31; Поляково 1637-37, 1638-04; Пушмачи 1667-12. Покровская вол.: Мышково 1539-52; Трибесово 1549-25. Новоржевский район: Жадрицкая вол.: Ладино 5006-47. Опочецкий район:
Петровская вол.: Бальтино 1640-02, 03; Момоново 1663-25. Пушкино-Горский район:
Полянская вол.: Поляне 2262-07, 2263-01; Поташёво 2231-01. 1  Может исполняться и на другой, самостоятельный напев.
44.  «Поешьте, попейте, наши гостики» (напев 4) Поешьте, попейте, наши гостики. Можно пить,
можно есть, можно чваниться.
Девять печей пирогов печено, десятая — пиво варено.
Красногородский район:
Покровская вол.: Агарышево 1554-26, 26а, 33.
45.  «Пора гостям до дому» (варианты напева 1) Пора гостям до дому. Съели кони солому, коло
тыну — «стрякйву», в сарае — мякину.
Красногородский район:
Покровская вол.: Барашково 1544-18; Мозули 1544-03.
Раздел 10 ПОХОРОННО-ПОМИНАЛЬНАЯ ОБРЯДНОСТЬ
ОБРЯЖЕНИЕ ПОКОЙНИКА
Умершего мыли, вытирали, одевали, клали на лавку или сразу в гроб.
Мыли тело «на палу где-нибудь, на матрасе. Матрас кладут на скамейки и мыют. Вот в меня за-ловка памёрла — абмыли, паставили, сразу мужукй сабралися, сделали гроб ей. В нас был падгашён [подготовлен] тёс на гроб, гроб сделали, палажй-ли…» (Новорж., Свиномурово 4995-19).
«Были такйи люди старые, каторые хадйли и мыли [покойников]. А если нёкаму, тагда и свай мыли. А воду ёту вынасйли на кресты и выливали, и ётат гаршочик там разбивали. <…> А мыло тоже туда ж атправют, на кастёр… Вот ёта, гаварят, очинь плахая вада, ётой вадой могут падлйть каму-та в другой двор, каму-та што-та сделать могут. Са скатйнай буде тябё плоха. Ты скатйну ни завядёшь, вот если падальёшь ётой мяртвёцкой вады» (П.-Г., Бирюли — Цецы* 5023-16). Воду после омовения по­койного выливали туда, где не ходят люди и скот, чтобы не заболели (П.-Г., Осница — Жуково* 5041-04). «Вадйчку куда-нибудь пад забор выливали, ну куда-нибудь падалыые выливали. Вадйчку нельзя кола дома выливать близко. Нельзя палявать в ля-су. <…> [Нельзя покойницкую воду выливать в ре­ку] — а придётца народу пить — разве ж можно так?» (Новорж., Вишлёво — Мартюши* 5042-11).
Одежду и постель покойного СЖИГАЛИ «НА КРЕСТАХ» (перекрестке дорог).’ В д. Соболицы Новоржевского района старую одежду сжигали на улице, а постель — на крестах (Новорж., Соболицы 5017-19). Могли там же сжигать мыло, кружку и гребешок покойного (П.-Г., Осница — Жуково* 5041-04).
«…Раныыи пастели были саломинныи, и вот ёту пастель с саломай вынасйли и зажигали. <…> Всё гаваривали так раныыи, што вот сявонни умер, сжёг сявонни всё ето, а завтра схадй, пасматрй -там, вроди бы, кто будет яшшо? Балыыой след? След буди чилавёчий на ётам пёпли. Если балыыой след, значит, балыыой чилавёк буди умирать слё-душший. Малинький — значит, рябёнак. Вот ёта та-кии приметы были раныыи» (П.-Г., Бирюли — Це­цы* 5023-16). Рассказчица из д. Софино Пушкино-Горского района сама видела на пепле след от бо­сой ноги: по ее мнению, это «дух умершего встал, и получился след». По сведениям из д. Софино, соло-
му и одежду покойного жгли в тот момент, когда везли гроб на кладбище; и после этого смотрели, не остался ли след (П.-Г., Софино 5043-04, 08, 14). Ког­да жгли солому и одежду на перекрестке, примеча­ли, куда ветер дует — в той стороне умрет человек (Новорж., Рудняха — Никитино* 5033-39).
Тело покойного КЛАЛИ НА ЛАВКУ, располо­женную вдоль половиц, лицом к иконам — чтобы «глядел» на иконы (во время свадьбы молодых са­жали на другую лавку, которая напротив двери, а покойник должен лежать на лавке вдоль половиц; больного клали на ту же лавку, но головой к ико­нам) (Новорж., Рудняха — Никитино* 5033-39). Тело сначала клали на солому, потом переносили в гроб, куда стелили коленкор, накрывали тоже коленко­ром.2 Покойник лежал в доме не более двух суток (П.-Г., Гарино 5039-08).
«В гроб клали стружки. Доски страгали, и вот эти стружки клали, пастилали. Патом калянкору пастёлят. А падушку делали с веников — бярёзавый веник ашмуругают, ёти листья, и вот ёту падушичку делали» (П.-Г., Бирюли — Цецы* 5023-1 б).3 «…А па­душичку шьють тихонешко так — малёнька, малёнь-ка, малёнька — ня так, как крепко сшивают. Сашьют и ни зашивают савсйм яну — заваротят так малень­ко» (Новорж., Вишлёво — Мартюши* 5042-11). Ког­да шьют подушку, узелков не делают (Новорж., До-рожкино 5049-19).
ОДЕВАЛИ покойного в новую одежду. Часто одежду приготавливали заранее.4 Одевали во все новое, чистое: рубашка, платье (или кофта и сара­фан), шапочку шили (повой) и платок, вязали тапки из ниток (П.-Г., Осница — Жуково* 5041-04). Мать сохранила венчальную пару и велела схоронить ее в ней (Новорж., Вишлёво — Мартюши* 5042-10). По­койному давали в руку платок, «чтобы утираться», и свечку, чтобы видно было в подземелье» (П.-Г., Осница — Жуково* 5041-04), клали в гроб деньги (П.-Г., Гарино 5039-06).
ЧТЕНИЕ МОЛИТВ И ПРИЧИТАНИЯ У ГРОБА
Над покойным читали Псалтырь — днем и но­чью. Читали до тех пор, пока не похоронят и прово­жающие не вернутся домой с кладбища. Для этого нанимали людей, с ними расплачивались деньгами или продуктами (П.-Г., Осница — Жуково* 5041-04).5
Когда покойный лежал в доме, приходили род­ственники, соседи, клали деньги на гроб (на помин­ки, на свечи), прощались и передавали приветы и наказы своим умершим родственникам: «Што мо-же увидишь мою родителку-матушку, передай ей. <…> Скажи моей родителке-матушке, што ж она меня позабыла, горькую сиротушку» (Новорж., Ру-дняха — Никитино* 5034-01).6 «Бывае так, што и пиридают, што: "Пиридавай привет там, мол, уви­дишь наших — пиридавай привет, расскажи, как мы-та здесь живём"» (П.-Г., Бирюли — Цецы* 5023-16). По местным поверьям, души умерших встреча­ются на том свете (Новорж., Коротыли — Синичи-но* 5048-05).
ВЫНОС ГРОБА, ПОХОРОНЫ
На похороны никого не приглашали, люди са­ми приходили (П.-Г., Софино 5043-04, 08). Счита­лось, что обязательно нужно идти на похороны к родственнику или близкому человеку, иначе уви­дишь его во сне (П.-Г., Кишкино — Опоч., Мелехо-во* 5011-12).
Чтобы не бояться покойника, при выносе гроба садились на стулья или скамейки, где стоял гроб.7
Покойный лежал «гылавой сюда — к иконам. Патом разварачиваютца и унбсют на палатёнцах» (Новорж., Свиномурово — Ферково* 4995-19).
Когда выносили тело, вслед за гробом бросали жито либо рис, пшеницу, пшено или другое зерно -«к житью», «к жизни, чтобы жить после этого», «чтобы тут жизнь продолжалась». Кидали из миски по народу, который идет за гробом, «посыпали по головам», по полу. Тот, кто остается дома за хозяй­ку (или несколько человек, которые не шли на клад­бище), подметает пол (жито «подпашет»), моет -«такой обычай старинный». Все убирали, освежали комнату, ставили столы.8
Гроб из дома выносили на руках — на трех поло­тенцах (одно в изголовье, другое в ногах, третье по­середине). Крышку гроба («гробницу») несли перед гробом на полотенце (на голове). Для этого исполь­зовали специальные полотенца — белые длинные вышитые или коленкоровые.9
Когда покойного выносили из дома, его близ­кие «голосили, причитывали» («плакали», «плака­ли голосом», «приголашивали», «голосом голоси­ли», «кричали»), особенно, если покойник «род-ный», «жалкий».10 Вспоминают, что раньше были женщины, которые специально ходили причитать. В д. Толматово жила женщина, которая знала «сти­шок» — плакала по покойникам при выносе гроба (П.-Г., Галичино — Русское* 4996-02); «голосили» те, кто умеет (кому не «жалко»), приглашали жен­щину, которая умела голосить (Новорж., Грибано-во 5004-28).
При выносе гроба кричали «ухтиньки», «на ко-во ты меня спокинул» (Новорж., Варитино 5019-24). «Ну, када такйи есть жалкий, так крича, плачуть. <…> Теперь нет таких. Знаешь, бывала, гылася. В нас, бывала, в Усадишши када пакойник, так, ой! Бывала, пу дярёвни-то всё слышна, шо там причй-тывають» (Новорж., Свиномурово 4995-19). В д. Ледово причитывали:
«Нихто ж ни знае пры мае вялйкыя горюшка,
ой, ой!.
Я асталыся адна, горькыя сиротушка, ой! Ой, закрыл ты свай вясёлыи глазыньки. Ох, зыкатйлысь тяпёрь мае тёплыя солнушка, Аставил ты миня, горькыю сиротушку»
(Опоч., Ледово 2268-07).
Выносили покойного вперед ногами, а около дома гроб разворачивали и качали — «шувыкали»: три раза поднимали и опускали — так умерший «прощался с домом». Потом опять разворачивали вперед ногами и несли дальше.11
Поверье: если кто-то из несущих гроб споткнет­ся — значит, он скоро умрет. Однажды женщину из гроба выронили, когда «шувыкали» — «это примета плохая» (Новорж., Ботвино — Стехново* 5045-05).
ДОРОГА НА КЛАДБИЩЕ. До перекрёстка гроб несли на полотенцах. Один человек нес в реше­те кутью и лепешки12 (несладкие, из ржаной или пшеничной муки). Перед гробом по дороге до «рос­станей» (перекрестка) бросали еловые ветки, (те­перь возят гроб на тракторе или на машине — бро­сают ветки вслед).

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45

Этой темы так же касаются следующие публикации:
  • Мезоклиматический эффект Псковско-Чудского озера.
  • Изменение границ Псковской земли
  • Холмский район.
  • Районирование и климат
  • Интересное