Поиск по сайту

Центрально псковские традиции

О сочетании инструментов в ансамбле «гусли -скрипка», о настройке инструментов для совмест­ной игры записаны интересные комментарии ис­полнителей: «От гуслей берут вторую струну, у скрипки — верхнюю самую» [настраивают их на один тон] (Красногородское РФ 1544). «Те [гусли] аснавное званят, а эта [скрипка], значит, паддёржи-вает этат кантакт. В такт» (Красногородское 1540-68). Если собрались «хароший гусляр и хароший скрипач — так палучаетца ладйста, што пачтй анй пабивают высокую музыку» (Красногородское 1540-68). Рассказывают, что раньше были настоя­щие мастера скрипичной игры: «Такова он слышал скрипача, заложит руки назад и скрипку, и там иг­рает. Играет назаду смычком, што, гаварйт, пла­кать нада! Значит, были мастера в старае время, ха-дйли» (Красногородское 1540-68).
Гусельная игра, как и тальяночная, представле­на в традиции, условно говоря, массово (вплоть до того, что в одной деревне могло быть несколько му­зыкантов, владеющих данной традицией). Игра на скрипке менее распространена (скрипач мог быть не в каждой деревне). Имеются записи в пос. Крас-ногородском, деревнях Столбове и Глубоком Опо-чецкого района.
На обследуемой территории очень ярко и весо­мо представлена традиция гармонной игры на раз-
личных разновидностях инструмента, в том числе на псковской ТАЛЬЯНКЕ, ГАРМОНИ НЕМЕЦ­КОГО СТРОЯ И ХРОМАТИЧЕСКОЙ ГАРМО­НИ. Среди выдающихся исполнителей — такие мас­тера игры на тальянке, как Иван Александрович Смирнов и Дмитрий Ефимович Ефимов (г. Опоч-ка), Фёдор Тимофеевич Тимофеев (д. Шутово Крас-ногородского района), Иван Фёдорович Фёдоров (пос. Красногородское), Евгений Фёдорович Клев-цов (д. Большая Слобода Новоржевского района), Павел Артемьевич Михайлов (д. Серебренниково Красногородского района).
В деревнях вспоминают, что раньше было мно­го видов гармоник. «Гармошки были русский (не­мецких тагда мало було), а русский гармошки были — малинькие такие, двухрядки» (П.-Г., Стречно 2252-08). «Гармонь — нямёцкий строй, а раньше бы­ли на русский строй, тальянки были, трёхрядки» (П.-Г., Мошино 2255-08). Тальянки называли «ря-зушками» за сильный «резкий» звук (Новорж., Ла-дино — Косарово* 5007-44). Мех тальянок, изготов­ленных псковскими мастерами, был настолько ак­куратно и тонко сделан, что они складывались, «как книжка». Один гармонист во время игры ставил гармошку на плечо (Новорж., Крюково 5011-32).
Многие псковские музыканты коллекциониру­ют инструменты и играют с одинаковым мастерст­вом на нескольких из них. Например, владеют иг­рой на тальянке и на гармонях хроматического, не­мецкого строев — П. А. Михайлов (Краен., Сереб­ренниково), Д. Г. Григорьев и П. Я. Фёдоров (Пушкинские Горы); игрой на тальянке и гуслях -И. Ф. Фёдоров (Красногородское); на гармони и гуслях — Л. С. Севастьянов (Опоч., Лущилы), Г. С. Севастьянов (Опоч., Тригузово); на гуслях и балалайке — К. П. Сафронов (Опоч., Зуица); игрой на гармони и балалайке — И. И. Ильин (Краен., Усово), С. А. Лавренов (Опоч., Якушёво); на ро­жке, дудке и гармони — Н. Д. Михайлов (Опоч., Якушёво).
Экспедиционные материалы позволяют рас­крыть значение того или иного музыкального инст­румента в традиции.
Так, на улице необходим был более громкий по звуку инструмент (исполнители всегда ценили «рез­кий» голос инструмента). Поэтому на праздничных гуляньях, ярмарках чаще звучали гармони: «Трёх-рядочка, ана — резкая гармонь. И играли, значит, па ярманки. Ана задористая очень» (П.-Г., Мошино 2255-08). В д. Запеклево на ярмарках с утра до вече­ра могло звучать несколько гармошек, парни и де­вушки ходили партиями, пели песни под гармошку. Парни, бывало, дрались, «ломались» (Опоч., Запек­лево 1633-30). Игру немецкой гармони было слыш­но через озеро, по ярмаркам ходили с гармонью (П.-Г., Кокорино — Рудино* 5013-12). «На праздни-
ки с гуслям(ы) не хадйли, <…> а гармони больши, гармошки — друхрядки такйи» (Краен., Курцево 1582-11).
В домашней обстановке играли на гуслях, скрипках, балалайках, гитарах, мандолинах. «Ста­рики сабёрутца, вот играю[т] на гуслях. <…> [С гус­лями собирались] на дому толька. <…> А пад (й)их и то песни мала пели. Вот бабы, кагда пляшуть…» (Краен., Курцево 1582-11). Струнные инструменты брали на вечера и посиделки, проходившие в избах (П.-Г., Софино — Алехново* 5042-22; Селихново 4994-07, 17 и др.). На вечерах плясали под гребенку старинную женскую пляску (П.-Г., Воронич — Тара-сово* 4993-14).
Существуют свидетельства о том, что с гуслями ходили нищие («побирахи»): инвалид ходил, наиг­рывал разные мелодии и подпевал, мог играть под пляску («Камаринского», «Яблочко», «Русского») (Новорж., Погорелово 5200-23).
Обычно деревенские музыканты были самоуч­ками, «перенимали» игру друг от друга, но иногда хороших исполнителей специально приглашали, чтобы научить ребенка игре на инструменте. Музы­канты «перенимали» игру на ярмарках, на вечерин­ках, а дома подбирали наигрыш, воспроизводя его голосом — «на язык» (Беж., Авинищи 5213-05; Но­ворж., Ладино — Косарово* 5007-44; Пушкинские Горы 5009-03 и др.).
Имитации инструментальных наигрышей голо­сом — «НА ЯЗЫК» — записаны повсеместно и пред­ставляют интереснейшую часть центрально-псков­ских фольклорных традиций.
Большое разнообразие наигрышей и различные версии наименований инструментальной игры от­ражены в представленном ниже «Перечне записей инструментальной музыки». Приведем лишь неко­торые замечания народных музыкантов, характери­зующие местную игру, обстоятельства и особеннос­ти исполнения некоторых наигрышей:
«Длиннбва»: во время уличных гуляний девуш­ки пели песни под гармошку или пели, сидя вдвоем, втроем, хором; под эту игру пели и парни, когда в праздники ходили на ярмарки (г. Опочка, 1762-01; Опоч., Козырево 1616-36).
«Старинная бесперерывная» — «савсём старин­ная, пад песни. Ну, или вот — застольная… Безпе-рярывная, <…> а песню паёшь, пака ана вся, не ат-дыхавши [по-старинному]» (Красногородское 1586-41).
Старинная игра «на бас и на гвоздок» — под нее девушки или старые женщины поют «редко», «с пратягам» под гармонь (Новорж., Выбор — Тараски-но* 5016-05; Тараскино 5015-19; Соболицы 5018-06).
«Скобаря», «Горбатого»: на ярмарках парни хо­дили, пели песни (Краен., Шутово 1582-41); играли «под драку» — «колья в руки и пошли» (П.-Г., Пуш-
кинские Горы 5008-28); играли на гуляньях, на вече­рах; под эту игру парни пели и припрыгивали, при­плясывали (П.-Г., Софино — Алехново* 5042-22); парни «петушатся» друг перед другом целый день; как заиграли «Горбатова», так драка (Опоч., Саут-ки 1584-30); заиграют «Горбатого» — то в одном конце «задярутце», то в другом; дерутся «край на край» (Опоч., Козырево 1616-31); «Горбатого» — эта игра «заводная», как заиграют — «пыль столбом!» -с песнями «ломаются» (Опоч., Лущилы 1590-34, 36); «Горбатого» — вроде частушек «с перехватом», «по­круче», чем «Длйннова» (Краен., Красногородское 1556-21); «Горбатого» и «Страмного» — один и тот же наигрыш, только, когда выпьют, кричат «страм-ные» припевки; «Жалостная» и «Горбатого» отли­чаются по настроению: «Жалостная» игра — «па сёрцу трявожна» (П.-Г., Софино 5042-31); «Горба­того» — «нудная игра», парни «тянут» припевки, по­ют с «перерывами» — «эта очень-очень старинная игра» (П.-Г., Барашкино 5044-11, 12, 14-16); «Гор­батый» — «янй б не играли, то б задору не была» (Краен., Перестрелово 1581-35); «Горбатый — под ломанье — самая злая!» (Краен., Серебренниково 1553-22).
«Колотушку» пели «мальцы», когда шли «по дороге с припляской» (Краен., Блясино 1582-18).
«Синерецкая»: дрались под эту игру — «если вот эту игру заиграя, на ярманке, то страшна дралися!» (Краен., Мыза 1645-03); «Вот так, если я заиграла [«Синерецкого»], мальцы <…> садятца вси кругом кала мяня, как кала курицы петуны. Во, миленькие, пають песни! <…> Как запели "сырамятныи", ми­ленькие май! Кто какую!.. А мне-та гаразд стыдна, што кто какую стали пад мяня петь, кагда вот эту заиграла!» (Краен., Мыза 1645-09, 14).
«Новоржевка»: «А эта песни такие: аны паются на два слова. В песни четыре там куплёкта далжно быть, а в ей — два. Два куплёкта вместе паётца, и па­том — астальныи два» (Краен., Серебренниково 1553-10); в «продольном виде» под нее песни поют, «частушки — пополам раскалывают» (П.-Г., Пуш­кинские Горы 5009-11, 5013-16, 5014-04); «Новоржев­ка пополам» — больше женщины пели (Новорж., Са-вино 5046-12); поют, когда идут на вечеринку, по до­роге из деревни в деревню (П.-Г., Луговка 5021-19), пели долевые песни — «Новоржевку» (П.-Г., Осница — Жуково* 5040-18); «Новоржевку» играли на яр­марке под драку — парни запоют эти песни, начина­ют выламываться, задираться (П.-Г., Осница 5041-15); если запоют «Новоржевку», значит, скоро будет драка (Новорж., Жуково 5048-12, 17).
«Собаковщина»: в Выборе — «Собачщина», в Васьково — «Новоржевского», наигрыш один, а на­звания разные; один «собакой лает», другой «кий­ком» по дороге бьет, а третий идет, поет (Новорж., Васьково 5202-15); поют «матюжные», «озорные»

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45

Этой темы так же касаются следующие публикации:
  • Мезоклиматический эффект Псковско-Чудского озера.
  • Изменение границ Псковской земли
  • Холмский район.
  • Районирование и климат
  • Интересное