Поиск по сайту

Центрально псковские традиции

—  Федорыгино* 4992-01). Пели «далявь’ш» песни, романсы (Новорж., Крюково 5011-33). На отдыхе пели «под сухую» («под язык») озорные песни (П.-Г., Луговка 5021-10). Вечером после сенокоса мужики рассказывали сказки — бывало, что на сенокосе муж­чина в течение недели рассказывал одну сказку (Но­ворж., Выбор — Тараскино* 5015-38, 5016-15).
Окончание сенокоса отмечали в избе, устраива­ли складчину — угощались, выпивали, гуляли, пля­сали (Новорж., Вишлёво — Мартюши* 5041-24).
ИВАНОВ ДЕНЬ («ИВАН ЦВЕТНОЙ»)
Повсеместно распространены поверья о ЧУ­ДЕСНОЙ СИЛЕ ТРАВ, собранных в Иванов день; о цветении папоротника. Травы использовали для
гаданий, лечения, в качестве оберега от колдовства. В канун Иванова дня рвали цветы «иван-да-марья», освящали их в церкви, приносили для скота. На цветах и венках гадали. Например, клали 12 трав под подушку с приговором: «Суженый-ряженый, прихадй ка мне венок плести» (П.-Г., Кириллово 5010-01).
«Багатки пад слягу торкаешь — эта мая, эта ат-цова, эта мамкина, эта ребятья. Вот если не расцвя-тё твая багатка — это значит, ты скора памрёшь, а если расцвятё — ты будешь жить. А если на багате-ство паставлен [и не расцвела] — будешь бённа жить. Ну это малёнька няправда» (Новорж., Тараскино 5015-36). «Багатки такйи рвали, бывала, падтаркы-вали — чья лучше рысцвятё, кто будет висялёе год жить. Иньшии вот и загадывают: вот эта — мая, эта
— твая, эта — там вот сколька челавек в сямьё, столь-ки и багатак рвали» (П.-Г., Стречно 2253-02).
Кидали в реку венки или пучки цветов: «Два пучка: адйн пучок и другой пучок. И рядышком па-ложь в реку так — [по] течению — и следи: если анй разайдутца адйн ат аднаво, то и ты разайдёшься с милым, а если все вместе паплывут, так значит веч­на астанешься вместе… Так от, [мои цветы] вместе всё плыли, плыли, а у падружки разашлйсь — ана ра-зашлась, а я живу» (П.-Г., Васильевское 2251-12).
Пучок цветов забрасывали на березу. На какой раз забросишь — через столько лет выйдешь замуж: «Вот такйи дявчонки, каторым уже замуж нада вы-хадйть, так вот адна кидает, сабёрет пучок ётих цвятов и кидаит на берёзу: за сколька раз ана забро­сит туда [цветы], через столька гадов ана замуж выйдет» (П.-Г., Бирюли 5023-14).
На Иванов день СОБИРАЛИ ТРАВЫ: лекарст­венные — «богородицкую травку», чабрец, зверобой и др.; а также колючие травы, по поверью, обере­гавшие от колдовства: «дедовник» (колючий черто­полох), крапиву.
«Сабирали всякий травы, всякий травы: и "ба-гародицу", и иваньская, и зверябой, и завушница -ат заушницы всё брали, бывала, свиньям давали, штоб заушницы не была. Раньше-та врачей не бы­ла, всё-от лечили травам. Вот бывала: "Ребяты, идйти ирвйти заушницу!" Вот завушницу навеша­ем. Иван-да-марью, вот эты жёлтенькии-то да сй-ненькии цвяткй — и ёту рвали, эту скатйне давали. Дядовину выкапывали, ва двор подтаркывали, штоб не пришёл бы лйхий челавёк. Вот это вот всё сабирали в Иванав день. <…> Дядовник брали, дя-довник — колкий такой» (П.-Г., Стречно 2253-02).
В хлев от колдунов приносили растения — «деда и бабу колких» (у «деда» — «одна голова», у «бабы»
— много) — вкапывали их около дверей хлева (Но­ворж., Губкино 5029-14). В д. Рудняха в хлев стави­ли только «деда» (считали, что «баба» не годится) и привязывали «осйнину» (чтобы осина «стебала» по
глазам колдунью), скотине давали траву «иван-да-марья» (Новорж., Рудняха — Никитине* 5036-01).
«Раньше на Ивана вырываешь верясйну, пай-дёшь в бор. Верясйну тянешь с карешком, дядовник укапываешь, багатак ирвёшь. Всякую травку — ус­тавки мыть, штоб калдунья не закалдавала. Устав­ки — пад малако, гаршочки, гаршкй малошныи. И накануне мыешь эты гаршочки вот этой травкой. Багародицкая травка называетца — такая розавень-кая. А дядовнину, верясйну ставишь гли хлява, штоб калдунья хлев не закалдавала. Возле — в двя-рйну как лёзти, так против двярйны ставишь» (Но­ворж., Тараскино 5015-36).
Кроме трав, от колдовства в хлев ПРИНОСИ­ЛИ ТРИ КАМНЯ С ТРЕХ ПОЛЕЙ: «Эта на Иван-день. Какйх-та три камня с трёх палёй принястй ва хлев, скатйна у каво есть. И патом яшшо — дядовник, тожа штобы был там в хлёве в этам. Вот эта — на Иван-день… Ну, штоб скатйна там ни балёла, кал-дун бы ни пришёл на Иван-та день. Раз гаварят, што на Иван-день можна калдавать, так вот и хадйли, можа, раньши калдавать» (П.-Г., Мошино 2258-11).
«На Иван, в канун Ивана, на акно паложать крапиву и три камушка, эту крапйвку прижмут. Па­том напротив двярёй вкапывали этат дядовник. И примечали: <…> если свалйлися крапйвина и ка­мень, значить, кто-та был у хляву, тагда уж — гля­ди!» (П.-Г, Поляне 2263-03).
Считалось, что в иванскую ночь КОЛДУНЫ16 могли испортить скот. Верили, что колдунья пре­вращается в кошку («она идё кошкой»), залезает в хлев через окно, отнимает молоко у коров. В эту же ночь колдунья делает «заломы» и «прожины» во ржи (прожато шириной с ладонь, «как стрела», а следов нет) — из хлеба «спор вынимает» (мать жало­валась, что хлеба много, а всё — нехватка) (Новорж., Губкино 5029-14).
Чтобы колдунья не отобрала молоко, корову «замыкали», «закрывали на замок» (привязывали веревку к рогам, на веревку вешали замок, ключ кла­ли в карман) (П.-Г., Галичино — Русское* 4996-04); корове мазали лоб дегтем (П.-Г., Колесниково 2265-06); клали топор на порог хлева (Опоч., Васильково 2771-01); перекрещивали двор (Новорж., Кораблёво 5002-21); корову перекрещивали и переименовывали — «Воскресёхой» (Опоч., Рупосы 2832-11).
«Всё гаварйли, што калдуны хадйли. Бывала, заломы делали ва ржй какие-та. <…> Няльзя была рукам дажи взятца — руки сразу ломя. И вот — на Иван бувало даже, гаварять, другие караулили, што ходя калдун калдавать» (Опоч., Бездедово 2242-02).
Чтобы уберечься от колдовства, в Пушкино-Горском и Новоржевском районах молодежь в иванскую ночь ВОЛОЧИЛА БОРОНУ по деревне зубьями вверх, нередко — с шумом: брали с собой ведра, банки и др.; подходили к каждому дому под
окна и шумели («щалкочуть»). Считалось, что кол­дунья непременно должна выйти из дома — «на бо­рону». Если знали, что в доме есть колдунья, то долго стояли и шумели, пока она не выбежит (Но-ворж., Соболицы 5018-14).
«Барнавали дарогу, да! Вазьмут рябята на вя-рёвке и барнуют дарогу. И павязуть. <…> Ну, при­мерно, калдунья штоб не прашла. Калдунью лавйли раньши. Так вот, эту калдунью… — бараной барна­вали, штоб эта калдунья не прашла па этой дароге, не закалдавала б эту дарогу. Если аны правязут, ана ня сможе прайтй» (Новорж., Тараскино 5015-36).
«Взяли барану ёту, квёрьх сучьям абратйли и пувылаклй пу дярёвне эту барану. К этой бабы пад-водять эту барану и гаварять: "Укликуха, выхадй на барану! Укликуха! — три раза. — Выхадй на бара­ну!" Как выскачила ана: "Ух вы, змеи, вы каво тут делаете?!" Вот, гаваря, вот это калдунья была сама. <…> Вот ана вукликала — вот ана и вышла на бара-ну-та, калдунья. Ну, я ни панимаю, как ана калда-вала, што малака в каровах нет — с Ивана малака ни бувало в каровах» (Новорж., Вишлёво 5042-04).
На Ивана ребята «уродовали»: накануне вече­ром ходили на «буёк» — гору (с «буйка» все поля видны), там сидели, высматривали колдунью. Счи­талось, что колдунья в эту ночь не спит, выходит прожинать рожь. С «буйка» волочили борону по всей деревне — искали, где колдунья (она выходит ругаться). Везли борону «сучьями» вниз, искры ле­тели из-под камней. (Новорж., Рудняха — Никити-но* 5036-01). В д. Щербово шествие молодежи с бо­роной («палохали калдунью») выстраивалось в це­лую процессию: идущие первыми били палкой в за­слонку, следующие «запахивали» дорогу метлой, последние тянули борону вниз зубьями, смеялись (не кричали), все, что есть на улице — опрокидыва­ли, подпирали двери (Новорж., Щербово 5035-27).
Считалось, что лечебными свойствами облада­ет «иванская роса»: «Платок расстилали па расы. Патом завязывали галаву [чтобы голова не болела]. <…> А паясок расстелишь, то апаяхываешься, штоб спина не балёла, всё ёта. На Иван. <…> [Расстилали вечером] — как солнце за лес будет захадйть, <…> пад акном, где раса, на пожинке, и расстилай. <…> Платком сразу с места вазьмй галаву завяжи. А па­ясок — апаяшьсе» (Краен., Тимохи 1545-05).
В д. Колесниково Пушкино-Горского района на Иванов день для того, чтобы «овечка парочкой ягнилась», приносили пару веников во двор (П.-Г., Колесниково 2265-06).
В некоторых волостях Новоржевского района в Иванов день устраивали КОСТРЫ.17 Дети ходили по дворам, собирали для костра хворост. Жгли ко­стер на горе (Новорж., Кораблёво 5003-29).
В д. Ладино праздновали «Иванскую Каляду» (канун Иванова дня) и «Цвятного Ивана». В Иван-

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45

Этой темы так же касаются следующие публикации:
  • Мезоклиматический эффект Псковско-Чудского озера.
  • Изменение границ Псковской земли
  • Холмский район.
  • Районирование и климат
  • Интересное