Поиск по сайту

Центрально псковские традиции

К молодоженам приходили ребята, просили ло­шадь, чтобы кататься по деревне (три дня ката­лись): «Калй не дашь лошади пакататьца ребятам, лён не вырастя! Вот такой в тябя вырастя! Вот та­кой вырастя!» — показывают — низкий, у земли, -«Вот такой нижины!». А если хозяин даст лошадь, тогда кричат: «Вот такой вышины!», смеялись и ки­дались снегом («снегом рыемся») (Новорж., Малое Алешно 5000-41).
На масленичное гулянье могли приходить РЯ­ЖЕНЫЕ — такие же, как и на Святки — «побираш-
ки», «цыгане». «Абрядйвши там всяка, кто чем. Ну, вот абрядйвши — хто цыганам, хто сена прося на кнуток, хто прося там смятанки, хто чево. Вот так абдёлываютца и ходют. Ну, проста чудят» (П.-Г., Бакино 2262-06). Из д. Цуколи приходили ряженые «муж», «жена» и «сын». У «мужа» плетенка из соло­мы вокруг тела — сделано как стул, впереди подве­шены брюки вместо ног — «инвалид», у «жены» -горб; у «сына» сделана «голова», которую он дер­жал на поднятых руках. Все они называли себя «ни­щими», просили подаяния (П.-Г., Попова Гора 5025-17).
Записано единичное свидетельство об игре де­тей «в свадьбу» на Масленицу: в маленькие саночки впрягались ребята, на санки садились двое (маль­чик и девочка), «молодых» везли «венчаться». Мог­ли сделать несколько саночек, тогда везли несколь­ко пар (Новорж., Мосеево 5203-14).
С четверга до воскресенья проходили ЯРМАР­КИ в городах и больших селах («хоть по головам иди — люду!»). Парни катали на лошадях девушек. Есть сведения о том, что с масленичных ярмарок воровали невест.
Повсеместно на ярмарках устраивались драки, парни приходили «с тросточкам», «с ножикам», «ломались». Ходили рядами — навстречу друг дру­гу, кругами, сходились «к драке». Пели частушки под гармонь, балалайку («озорные» песни). Дра­лись на кулаках, кучей (без правил), ножом, палка­ми (П.-Г, Луговка 5021-05).
«На Масляную ярманки были, на Масленой, гу­лянье. Вот у нас пагост был в Печаных, всё в Печа-нех гуляли на Маслену» (П.-Г., Стречно 2253-02). «Три дня гуляшших была на Маслину. Даже в чат­вёрг — ярманка была» (П.-Г., Пересечек 2261-08). «Я помню, ещё малинькая была я. Там наша дярёвня нидалёка — Карино, а наша — здесь. Та — Астравско-ва района была, а наша — Наваржёвскава. Как Мас-линца — вот сходятца мужукй с кольем. <…> Дярёв­ня на дярёвню. Ну, и патом разайдутца. [Сходи­лись], где сталбы паставлен были <…> на границе так, на границе аны дрались» (Новорж., Вишлёво 5041-21).
КОСТРЫ на Масленицу распространены не по­всеместно, а локализуются на определенных терри­ториях. Сведения о кострах зафиксированы пре­имущественно в северной части Новоржевского района, на правобережье р. Сороти,6 менее плотно — в северо-восточной и восточной частях Ново­ржевского и прилегающих волостях Бежаницкого района, на левобережье р. Сороти и ее притоках Льете и Олице.7 В Опочецком и Пушкино-Горском районах упоминания о масленичных кострах содер­жатся в единичных записях.8
Жгли костры на возвышенностях — на горе, на сопке; в том поле, где будут сеять лен (Новорж.,
Варитино 5019-39, 41). Встретилось упоминание о том, что с зажженными «пуками» соломы моло­дежь ходила около кладбища (Новорж., Мосеево 5203-01).
Записаны следующие рассказы и объяснения смысла обряда возжигания огней: в последний день Масленицы вечером (после ярмарки) молодежь и старики брали из дома солому — кто по пуку, кто по снопу — и за деревней жгли ее, «чтобы хлеб рос» (Новорж., Губкино 5030-19). «Масленицу жгли»: на горке в сумерках соломенные снопы (или пуки со­ломы, колеса) вешали на жерди, поднимали и под­жигали (чтобы далеко было видно — в округе). У каждого был свой сноп — «свои грехи сжигали» -«старинный абычай» (Новорж., Губкино 5030-19; Малое Алешно 5000-43).
В отдельных деревнях обычай возжигания костров (снопов на жердях) связан с брачной тема­тикой — жгли костры для того, чтобы «девок кап-тйть» — «сжигали сидух» (кто замуж не вышел). Со­биралась только молодежь, пели припевки девуш­кам, кто «остался» (не вышел замуж), или у кото­рых отбили парня:
«Лучше б баенка сгарёла, Што я у тятьки загавёла, Лучше б у залётки конь прапал, Зачем меня замуж не взял»
(Новорж., Яконово 5033-03, 04).
«Лучше б башка сгарёла, Чим я в тятьки загавёла. Лучше б тятька с пёчки вбйлси, Чим мой милый ажанйлси»
(Новорж., Крутцы — Кудрово* 4998-34).
Кричали девкам и холостым парням (Беж., Го-ренье 5214-42-44):
—  «Замуж-та ня вышли! Вас сядух сийчас саж-гём! Падпалйм! Никаму вы ни нада будити!»
—  «Старые сядухи, астались вы дома! Вот вас сжигаим, вас сжигаим! Вы выстарёли. Вас сжигаим — ни жанйлися!»
—  «Старые старухи, ня вышли замуж, вот мы вас сжигаим! Астаётесь тапёрь дома, будите пакой-ников мыть, кагда умрём!»
—  «Пасадим пад карзйну на саначки и павезём вас в другую дярёвню прадавать! Раз замуж ня вы­шли — вы ня нада никаму!»
—  «Чаво не жанйлись? Нявёст па вам не было? Девок по вам нет?! Чаво не жанйлись?!»
В ответ могло звучать следующее:
—  «Нас никто ня взял, мы и ня вышли!»
—  «Не па совести жанйх, мы з-за таво ня вы­шли!»
Парни перечисляли всех, кто не женился, и «за каждого сноп подымали»: «Евгений не женился, мы евджгём!» (Новорж., Варитино 5019-39, 41). Бегали с огнем (пучки соломы на палке), кричали: «Это
Настя замуж ня вышла, Настя гарйт, Настю паджи-га’ем!» (Новорж., Варитино 5019-39, 41).
Записаны сведения о «кукле» (чучеле), кото­рую сжигали на масленичном костре. Куклу дела­ли из соломы, наряжали в старые вещи, которые для этого собирали по домам: надевали широкую юбку, платок, делали лицо, как настоящее. Кукла была огромная (Новорж., Маньково 5203-34). В д. Горенье «куклой» назывался закрученный с двух сторон пук соломы, который крепко завязы­вали и насаживали на длинную палку. Эту «куклу» поджигали, бегали и махали ею так, что летели искры. Называлось — «Масленицу жечь» (Беж., Го­ренье 5214-04).
В последний день Масленицы вечером ПРОСИ­ЛИ ДРУГ У ДРУГА ПРОЩЕНИЯ; прощались не только с родными, но и с соседями, особенно чтили этот обычай старики.
У каждого под окном кричали: «Прашшай!», «Прастй меня! Тепёря Великий пост будет!» В ответ говорили: «Бог прастйт тябя!», «Гасподь тябА про-стя!» (Беж., Горенье 5214- 44).
В д. Омели после костра шли по деревне, про­щались со всеми жителями: проходя мимо дома, под окном называли всех по имени, начиная со старших, и просили прощения: «Душ, прастй! Нюш, прастй! Фёкла, прастй!» и т. д. Родственники ходили друг к другу в гости, прощались. Жители д. Грибаново прощались только на горе, когда жгли солому (Новорж., Грибаново 5004-18).
«А в васкрясёння уже назывались "Масляный Загавины" и "Прашшальнаё васкрясённё". Старики (сасёди или родственники) прашшаютца: "Прастй-те меня, прастйте май грехи", — вот так прашшают­ца» (П.-Г., Осница 5040-19).
ВЕЛИКИЙ ПОСТ
В Великий пост сидели дома, пряли, ткали.
Упоминается разнообразная ПОСТНАЯ ЕДА -в основном каши, овощные блюда, соленья, льня­ное масло. «Вот варили разный такйи аващныи блюда: щи из кйслай капусты, даже гарохам за­правляли, гарох хароший был дамашний. Патом суп грибной, грибы сухие, насушивали грибов. Картофель атваривали на ужин и делали акрошку, но не мясную, тожо постную. Каши варили. Делали свае растйтельнае масло изо льна-сёмя, у нас же лён сёяли, льняныи масла делали, очень вкусный. И вот этим маслам все каши маслили. Грибов очень мно-га салили, салёных грибов, агурцов, капусты. И вот этат Вялйкий пост, он считаетца — семь недель да Пасхи. Но уж Пасху-то ждут все — как Бога!» (П.-Г., Осница 5040-19).
Белый горох мололи на мельнице, из этой муки варили кашу на воде, остужали, нарезали кубиками
(«стульцем») или пропускали через решето («чер­вячкам»), поливали льняным маслом. «Толокно»: овес парили, сушили, просеивали, делали муку, по­том на воде варили, ели, посыпав сахарным песком (П.-Г., Коршилово 5027-04).
В д. Мартюши в Великий пост дед рассказывал страшные сказки, дети собирались ночью слушать, взрослые тоже приходили (Новорж., Вишлёво -Мартюши* 5041-01).
•ф- Сретение
«Сретенье» («Стрёченье») — 6 недель от Рожде­ства. В деревне говорят, что в этот день зима с ле­том встречаются (П.-Г., Коршилово 5027-02). а по преданию — Иисус Христос «радйлся на Раждество, в Крещение крестился», в Сретение ему было 40 дней. В этот день Матерь Божия ходила «брать мо­литву», а «батюшка её окала церкви встречал» (Но­ворж., Рудняха — Никитино 5034-08).
•ф- «Сороки»
В «Сороки» варили «КОМЫ» («КЛЁЦКИ») из ячменной («житной») или пшеничной муки, закаты­вали туда копейку, лук и уголь, варили, а потом га­дали: кому попадется копейка — «хорошая жизнь» («што тот счастливый будет, денежный»), лук -«горькая», уголь — «чёрная» (Краен., Лоскутина 1583-13; П.-Г., Кириллово 5010-03). В д. Ладино «камы» (клёцки) варили из ржаной муки: густо за­мешивали тесто, солили, раскатывали, резали но­жом на комочки. Комочек с копейкой хранили до начала сева, клали его в севалку (Новорж., Ладино 5007-06). По другим сведениям, найденную в комах копейку относили в церковь на свечки (Новорж., Соболицы 5017-23).

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45

Этой темы так же касаются следующие публикации:
  • Мезоклиматический эффект Псковско-Чудского озера.
  • Изменение границ Псковской земли
  • Холмский район.
  • Районирование и климат
  • Интересное