Поиск по сайту

Белогвардейцы

на Петроград с севера, и Англо-русского банка, призванного стать «финансовой базой всего движения». В уставе банка «пре­дусматривалось 51% акций Юденичу, как представителю русского правительства и 49% консорциуму английских банков», которые «хотели получить за свои услуги право, в случае заня­тия Петербурга и восстановления Государственного Банка, при­обрести по биржевой цене 51 % акций, находящихся в руках будущего правительства России. Оплата стоимости этих ак­ций. .. могла оплатить всю стоимость движения генерала Юде­нича…»9.
Важность Северо-Западного фронта стала очевидной вес­ной 1919 г. и в Париже, где активно работало Русское Полити­ческое Совещание, и в столице Белой России — Омске. В отно­шении к удару на Петроград установилось редкое единодушие военных и политиков. Одним из первых среди российской поли­тической элиты о необходимости наступления заявил А.И. Гуч­ков в своей статье «Борьба в России с большевизмом и ее пер­спективы», отметивший, что «быстрый смертельный удар боль­шевизму может быть нанесен только в одном направлении — в направлении на жизненные центры: Петроград и Москву»10. Неоднократно подчеркивал важность удара на Петроград ми­нистр иностранных дел С.Д. Сазонов. Распространенное мне­ние о нежелании признать Омском и русским Парижем незави­симости Финляндии корректируется при более детальном рас­смотрении позиции МИДа. Еще в мае 1919 г. Омск и Париж сошлись на позиции: «…Российское Правительство готово те­перь же признать, в качестве фактического, нынешнее финлянд­ское правительство и установить с ним дружественные взаи­моотношения, предоставляя ему полную независимость во внут­реннем устроении и управлении Финляндией…»" Требование публичного заявления о признании независимости Финляндии не только де-факто, но и де-юре выдвигалось регентом К.Г. Маннергеймом. Но в итоге и он высказался за поддержку «похода на Петроград», однако его поражение на выборах летом 1919 г. не позволило принять активного участия в операции12.
Признание государственной независимости Финляндии, с юридической точки зрения, могло произойти только на Всерос-
сийском Учредительном собрании. Делалось это не потому, что Колчак «не хотел» признавать независимости Финляндии, а по­тому, что его собственная власть как Верховного Правителя России не имела международного признания. Кроме этого сле­довало определить условия «развода» с независимой Финлян­дией (равно как и с Польшей), в частности по вопросу о долгах Российской Империи. Об этом постоянно говорилось на засе­даниях Финансово-экономической комиссии при Русском По­литическом Совещании |3.
Оперативную выгоду удара на Петроград отмечал и вы­дающийся военный историк и теоретик генерал-лейтенант Н.Н. Головин:«.. .полагаю необходимым принятие всех мер по созданию нового фронта генерала Юденича, имевшего бы це­лью овладение Петроградом. Это привело бы: 1) к облегчению Северу удержать выход через Архангельск; 2) при удаче — к захвату нового выхода через Петроград; 3) при большой удаче — к отслоению от большевиков всего Севера. В худшем случае действия генерала Юденича послужат только демонстрацией, которая отвлечет значительные части большевиков от фронта Сибирских Армий, а это с ослаблением Армий генерала Дени­кина само по себе получает стратегическое значение…»14
Признание генерала Юденича лидером Белого дела на Северо-Западе становилось актуальным и в плане объедине­ния финляндского центра антибольшевистского сопротивления с псковско-прибалтийским. В последнем в 1918 г. сложилась ситуация, во многом аналогичная положению в Финляндии в 1917-1918 гг. Принципиальная разница заключалась в том, что в Пскове и Ревеле удалось создать боеспособные, хотя и не­многочисленные, формирования белой армии (части будущих Северного корпуса и Северо-Западной армии). А у белого Гель­сингфорса не хватало солдат. Как отмечал в своей телеграм­ме Колчаку военный представитель русских армий при Союз­ном командовании в Париже генерал от инфантерии Д.Г. Щер-бачев, «…определенно выяснилось, что союзники окажут со­действие исключительно в форме материальной помощи, что заставляет нас обратить особое внимание на изыскание источ­ников комплектования людьми наших собственных войсковых
групп. Особенно остро стоит вопрос для группы генерала Мил­лера, где не хватает командного состава и зарождающихся в Эстонии и Финляндии формирований генерала Юденича, име­ющих офицеров, но почти не имеющих солдат. Между тем об­щая обстановка требует срочного разрешения этих формиро­ваний, необходимых для удара на Петроград…»15.
В Финляндии Юденич опирался на небольшие силы офице­ров-добровольцев из русской колонии в Гельсингфорсе и на от­правляемых в Финляндию бывших русских военнопленных из Германии. В случае подчинения себе Северного корпуса, сфор­мированного генерал-майором А.П. Родзянко и полковни­ком А.Ф. Дзерожинским, он получал не только сложившиеся воинские части, но и заметное влияние (правда, Северный кор­пус по договору от 4 декабря 1918 г. и до момента преобразо­вания в Северную армию формально входил в состав воору­женных сил Эстонии).
Подчинение Северного корпуса всероссийскому руковод­ству в лице генерала Юденича воспринималась неодинаково. Высказывались сомнения в целесообразности перехода корпу­са от «известного» и «популярного» генерала Родзянко к «неиз­вестному финляндцу» генералу Юденичу, «приехавшему на го­товое». Однако после того как Колчак 5 июня 1919 г. назначил Юденича «Главнокомандующим всеми российскими сухопут­ными и морскими вооруженными силами, действовавшими про­тив большевиков на Северо-Западном фронте», колебания пре­кратились. После этого назначения, с 23 по 26 июня Юденич провел инспекционную поездку по фронту, познакомился с ко­мандирами частей и возвратился в Гельсингфорс. На поддерж­ку Финляндии он по-прежнему возлагал большие надежды, чем на наступление с нарвского и псковского плацдармов.
Считается также, что в отличие от «финляндской группы» Русского Политического Комитета «псковская группа» оказа­лась менее подготовленной к сотрудничеству в рамках общего антибольшевистского фронта. По словам того же Карташева, «…местные из псковско-эстонского района, более чем скром­ные, общественно-политические люди и особенно местные во­енные работники очень обижались, что им «навязывают» ка-
кое-то «начальство сверху», из гельсингфорских кабинетов. Не понимали они, что под их имена никто медного гроша не дал бы для всероссийского дела, и что без ген. Юденича они оста­лись бы в чистом виде только наемниками эстонцев в узко­эстонских и антирусских интересах… Только появление в Фин­ляндии Русского Комитета с ген. Юденичем, имевших вес в глазах Парижского Политического Совещания и Омского пра­вительства адм. Колчака и непосредственно сносившихся с ними, вывело русское боевое дело на северо-западе из провин­циального тупика… »16.
Карташев при всей резкости оценки справедливо отметил такой недостаток «псковско-прибалтийской группы», как отсут­ствие в ее среде заметных политических фигур, способных к выражению «общероссийских интересов». Это в какой-то сте­пени подтверждает тезис о типичной «провинциальной ограни­ченности» т. н. «областных» правительств в Белом движении. Подобный упрек ставился даже Всероссийскому Совету ми­нистров П.В. Вологодского. Но нельзя не учитывать и того, что политические и военные структуры, опиравшиеся на мест­ные земское и городское самоуправления, оказывались неред­ко гораздо более жизнеспособными, чем их «оппоненты» из «по­литической элиты», «старой бюрократии». Да и понимание стра­тегической важности Северо-Западного фронта у «ревельцев» и «псковичей» было не меньшим, чем у «финляндцев». Так, в памятной записке военного инженера полковника Третьякова содержащейся в архивных фондах генерала Щербачева, прямо говорилось о необходимости скорейшего наступления на Пет­роград и освобождения бывшей столицы путем комбинирован­ных ударов со стороны Нарвы—Ямбурга и Пскова при поддер­жке со стороны Антанты. «…Путь к Петрограду от базы Ре­веля короток. Пройти этот путь потребует немного времени… взятие Петрограда явится, несомненно, громадным психичес­ким ударом, ударом набатного колокола, который стряхнет за­мученное большевиками, изнуренное большевизмом, павшее на колени какой-то болезненной покорности и апатии, но еще могучее народное тело… Взятие Петрограда — не взятие да­леких южных и восточных городов — это взятие центра, быв-
шего 200 лет столицей, глубоко отмеченного в народном созна­нии, центра притом находящегося под ближайшим влиянием де­монстраций и ударов со стороны союзных эскадр»17.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Этой темы так же касаются следующие публикации:
  • Средневеликорецкий регион.
  • Псковская и новгородская губерния в годы первой мировой войны
  • Нижневеликорецкий регион.
  • Географическое положение Псковской земли
  • Интересное