Поиск по сайту

Белогвардейцы

Свобода в том, что Толву с Воронье4 разделит токо лед кулачни, а боли никогда. Ни молоди в жихарство ни жернику в артель разлад Талавск не учинит.
Свобода в том, что каждый изберет послушно волею уйти и повернуться к промыслу угодному Талове.
Свобода в том, что каждый жихарь свои труды с имет по Божьему раскладу и станет их чинить способно силам и уму.
Держать свободу и сохранство веры, то отдано ста­рейшим, а им в поруку токо Бог.
Талавы не сжелают брать людишек к себе с прибреж­ных мест. В роду для жен угодно быть не с места, а по прожитии спустя, на каждом острову в своих родах пере-зойдут иные.
Талавы не сжелают взять на Гары людишек до того, покуль не испытают тех старейшие мечом Таловы, а жер-ники на голомянных ловлях.
Талавы сохранят природы вольность по естеству, а тропами очертят проходные места. Ни санных мест, ни огородных не станется на острову, а токо с теплика поло-жью избы ловецкие поставят для справу промысла и вся­кого запаса.
Талавы сохранят природы вольность, не с имут с бе­регов ни валунов, ни травяных укосов, а деревами обсо-дят загорья, а островного леса ни по чем не отдадут хотя и для стыров, иль весел, иль другой порядни.
Талавы лов чинят от заговенья и токо до Петрова дни. Исадские и рыбные ловцы, какие на Велику реку ходят до той поры и опосля оброку отдавать должны Талове по десять крат и боле с них имати, а лодьи тех топить коль от исад Таловы узрят про них.
Талавы вменку отдадут уловы бережным деревням с реки, с Орловы, с монастырских тож. А в лов возмут на зиме токо с лошадям и тягловых за меру, как жерники по­чтут. А рыбу с ловли продавать иным от пристань да при старостах по приговору. Какие рыбные ловцы поторшкой рыбы отдадут, а по тому ж и купят, то с них имати допол­на, а с острову отдати диякам в город.
Какому роду быть по ремеслу такому в острову ла­дьи стругать Талавские по старине на лете. А лодьи от Таловы не давать иным. Другому промыслу не бысть, а их бережным поотдать за мены рыбою и записному сче­ту-
Какому роду скот держать, то им укос вести с артели, как от Петрова дня до десятины, а дале уж самим в лодь-ях от жерников без спросу.
Какому роду бысть по торгу, тому в Талове отдавать в труды получьшие ладьи и перевоз. А сообща за торг имати от них по сорок псковских денег под церковь, под завоз.
Какому роду бысть в ловцах, то им в трудах учтется и за большой полов, да и за малый. А жерникам ссудить не токо по ловецки, а паче по военному доспеху. На брата по мечу, по шлему, по кольчуге.
Какому роду быть уже без мужа, тому делить от родо­вой артели по чети от ловца кажиному жильцу: от рыбы, от укоса, от дровин. А в их трудах зачтется тож по стари­не.
А всех родов не разделит Талавск и каждому учтет за труд ловецкий, за ремесловый и за ратный, по чистым помыслам и справедливо, как должно островному уложе-нью5.
Жизнь Талавска строго подчинялась этой конституции вплоть до 90-х годов двадцатого века. Исключались лишь во­енные аспекты уклада, и в значительной мере утрачены были властные функции старейшин.
Тем, кто изучал Талавск, хорошо известно, что острова на границе России представляли собой большое рыбацкое воен­ное поселение и что Талавск достаточно «прохладно» относил­ся к Пскову, находясь с городом в условиях постоянной эконо­мической войны. Можно было бы привести множество собы­тий, связанных с этим обстоятельством, но здесь замечу лишь, что революция 1917 года и военная обстановка 1918 года прак­тически разрушили экономику Талавска, так что к зиме 1918 года острова ожидал голод.
Попытаюсь описать обстановку того времени так, как она виделась местным жителям.
Революцию на островах встретили с равнодушием. На­божные, привыкшие к тяжелому труду рыбаки и местные куп­цы, пребывающие в трудах не легче рыбацких, более всего за­ботились о жизненных потребностях населения и о проблемах промысла. Кроме того, последние события на фронте беспоко­или рыбаков тем, что в любое время по льду на острова могли пожаловать либо немцы, либо эстонцы6.
В середине ноября 1917 года купцы, продававшие рыбу в Санкт-Петербурге, привезли на остров газету, из которой ры­баки узнали, как советская власть собирается строить комму­низм. Затем пришла директива о необходимости избрания ко-
митета бедноты и путях утверждения советской власти на ос­тровах. Ян Залит, учитель министерской школы, принял на себя инициативу собрать общее собрание островных жителей и, со­образившись с мнением народа, провести перевыборы остров­ного совета. Но на собрание пришли только 15 человек. Инте­ресовались, будет ли власть бесплатно раздавать продоволь­ствие и орудия лова. Залит объявил, что как продовольствие, так и все необходимое им имущество будет отобрано у купцов и поделено между всеми гражданами островов. В это никто из пришедших не поверил, но заявление учителя сильно встрево­жило старейшин, купцов и жерников (руководителей артелей). Они обязали священника Колосова собрать народ и на сходе решить, как жить дальше, а у Залита потребовали разъяснений по поводу его высказываний. Сход состоялся. На нем Ян За­лит зачитал ряд декретов советской власти, которые острови­тяне внимательно выслушали, и постановили: «Комитет все-таки избрать, а учителя направить в город для того, что бы он более подробно разобрался, а затем рассказал народу о сущ­ности советской власти».
Между тем промысел на островах разладился, прибреж­ные жители, по обыкновению помогавшие рыбакам выставлять невода, отказались работать в артелях и давать им лошадей, купцы, обеспокоенные грядущим разорением, не вложили де­нег в зимнее снаряжение и продовольствие. Магазины опусте­ли, островам угрожал голод. Провели второй сход, на котором было решено направить Залита к товарищу Ленину за продо­вольствием.
Все, что смог Ян Залит, — это вытребовать в Петербурге десяток подвод с зерном, мукой и консервами. Распределить привоз между жителями не представилось возможным. В кон­це февраля на острова потянулись разрозненные отступающие отряды обездоленных и голодных бойцов с германского фрон­та. Островитянам пришлось делиться продовольствием с раз­битой армией. Вот как рассказали об этих временах старики. «Ежедневно с островов выходили до тысячи рыбаков ловить рыбу удочками. Ее между семьями делили штучно. Купцы не продавали, а выдавали остатки запасов для содержания воен-
ных под расписки». Обращение в городской реввоенсовет с просьбой транспортировать раненых и обездоленных бойцов с островов в город осталось там без внимания. Военные, боль­шей частью побросав оружие и боеприпасы, ушли на материк, другие же навсегда остались в земле Талабска. Сразу вслед за этими событиями на острове узнали, что немцы захватили город Псков, где их торжественно встретили горожане.
26 февраля на общем сходе Талабска было принято бес­прецедентное решение. На остров никого не пускать, сражать­ся до конца за Царя и Отечество, несмотря на то, что царя уже не было, а под Отечеством можно было понимать только частицу земли в два с половиной квадратных километра на все три острова.
Рыбаки в очередной раз вооружились. Командование было поручено избранному военному совету. Отряд Верхнего остро­ва должен был принять удар со стороны Эстонии, купеческий отряд закрывал направление со стороны Толбицы, а главные силы под командой бывших офицеров царской армии осуще­ствляли контроль с Молговского южного направления. Еже­дневно велись военные учения со стрельбой, отрабатывался порядок взаимодействия.
В начале марта конный немецкий отряд в несколько сотен появился у Талабска и предпринял попытку ворваться на ост­ров с низкого южного берега. Плотный заградительный огонь рассеял наступавших, и, когда стало очевидно, что дальней­шее наступление вести бессмысленно, конники отступили. С Талабска же стрельбу прекратили и дали сигнал, что не будут препятствовать оставшимся в живых забрать убитых и ране­ных7.
Позже несколько раз видели с Верхнего острова эстонцев, численность которых не представляла угрозы для мощной ост­ровной обороны.
Наступила весна. Независимый вооруженный Талабск, подчиненный власти комитета и церкви, должен был обеспечи­вать выживание собственного народа. В идею Залита уже ни­кто не верил, купечество и жерники требовали избрания иного состава комитета. Оккупационная власть Пскова прислала на
остров своего представителя. Ничего не требуя, тот на лома­ном русском языке долго объяснял, что власти больше не бу­дут захватывать Талабск, а будут вести с ним торговлю, мол, дело рыбаков ловить и продавать уловы. За добрую весть нем­ца проводили до берега, чтобы тот не утонул по дороге на ма­терик.
Острова принялись за работу. Рыбаки приступили к ловле снетка, купцы наладили снетосушильные заводы, открыли лавки.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Этой темы так же касаются следующие публикации:
  • Средневеликорецкий регион.
  • Псковская и новгородская губерния в годы первой мировой войны
  • Нижневеликорецкий регион.
  • Северный регион.
  • Интересное