Поиск по сайту

1968 год

Мне лично приходилось встречаться и даже дружить со многими бывшими коммунистами, в том числе и бывшими советскими агентами. Особенно близко я дружила с тремя бывшими крупными коммунистками, намного старше меня и теперь уже ушедшими из жизни. Это были две сестры; одна — широко известная Маргарита Бубер-Нейман, жена, а потом вдова известного Неймана, жившего вместе со всеми немецкими коммунистами, бежавшими от Гитлера, в московском отеле люкс. Группа более интеллектуального Неймана столкнулась с группой Ульбрихта. Ульбрихт победил, и в «знаменитом» 1937 году Нейман и часть его сторонников были расстреляны. Его вдова и вдовы других расстрелянных попали в концлагерь в Караганду. В 1940 году Сталин выдал Гитлеру впавших в немилость немецких коммунистов, в их числе была и Бубер-Нейман. Это спасло ей жизнь; она попала в немецкий концлагерь Равенсбрук, где условия работы и жизни были много лучше, чем в Караганде. Ее счастьем оказалось, что сама она была немкой, только замужем за ев-
реем. Автор известной книги «Пленница у Сталина и Гктлера», Бу-бер-Нейман жила во Франкфурте, и потому встречались мы редко. Зато ее старшая сестра, Барбара Грос, жила в Мюнхене, и мы часто бывали вместе. Она тоже была коммунисткой, хотя и с менее драматической судьбой: от Штлера она бежала сначала в Испанию, а потом в Мексику, где и прожила до конца войны. Третьей в их союзе была Хеде Массийг, австриячка, очень молодой аполитичной девушкой вышедшая замуж за немецкого коммуниста 1ерда Эйзле-ра, сделавшего из нее коммунистку. Эйзер был потом министром пропаганды в ГДЕ Разведясь с ним, она снова вышла замуж за другого немецкого коммуниста, Массинга, и долго работала на коммунистов.
Родилась она в США, но ее родители вернулись в Австрию, когда она была еще совсем маленькой. Теперь компартия побудила ее взять американское гражданство, причитавшееся ей по рождению, и она стала курьером между коммунистами Европы, СССР и США. Затем она работала самостоятельно в США по вербовке агентов, занимавших довольно высокие посты американской администрации. Так она завербовала американского дипломата Ноэла Филда. Она также знала, что Алжер Хисс, занимавший большую должность в государственном департаменте США, был советским агентом Но на суде над Хиссом доказать этого не удалось, и он был осужден лишь за дачу ложного показания под присягой. Завербованный же Массинг Филд спас ей и ее мужу жизнь. Когда супруги начали сомневаться в советском коммунизме, а произошло это в роковые 1937-1938 годы, они все же решили поехать в Москву и убедиться в правильности своих сомнений. В Москве им разрешили остановиться в отеле, но выйти из него они уже не могли. Массинг жаждала одного: добраться до американского посольства, но это-то и было невозможно. И вдруг в номере появился Ноэл Филд! Почему, как его пропустили, она так и не узнала. Он стал к тому времени преданным советским агентом, возможно, его задачей было проверить Массингов. Хеде с большим трудом удалось уговорить Филда передать в американское посольство ее просьбу о помощи, что он и сделал. Американцы сейчас же потребовали отпустить американскую гражданку. Шел 1938 год. Кажется, в советском руководстве еще не было принято твердое решение, к какой из сторон назревающего конфликта с Германией присоединится СССР; ссориться с США из-за Массингов властям не имело смысла. Хеде очень боя-
лась, что ее мужа, германского гражданина, не выпустят вместе с ней или отправят в гитлеровскую Германию. Но его выпустили. Приехав в США, Массинги сначала вели уединенную жизнь на маленькой ферме, боясь преследований со стороны советских органов. Потом Хеде вернулась в политику (даже выступила свидетельницей по делу Алжера Хисса) и стала активной антикоммунисткой. Ее муж предпочел остаться в стороне от политики. Теперь она жила одна, полгода в Нью-Йорке, полгода в Мюнхене. Я встречалась с ней и там, и там, чаше, конечно, в Мюнхене.
Можно еще упомянуть русского, Юрия Васильевича Кроткова, работавшего внутри СССР агентом по вербовке иностранцев — представителей дипломатического корпуса стран Запада. Согласно его рассказу, ему удалось завербовать посла Франции Дежана, писавшего после этого ложные доклады министру Кув де Мюрвилю. Последний заметил неладное, но де 1Ьлль, стоявший тогда во главе Франции, доверял Дежану, своему товарищу по Сопротивлению. В 1963 году Юрий Васильевич стал невозвращенцем и раскрыл английской секретной службе все, что знал. Та сообщила Сюрете, и Де-жан был отозван. Кротков, весьма второстепенный писатель, одно время сотрудничал с радиостанцией «Свобода», потом уехал в США, где давал показания в сенате. Мы познакомились и часто встречались в Мюнхене, а также в Вашингтоне и Нью-Йорке.
Для чего я привела всю эту серию судеб бывших коммунистов и даже агентов, отпавших потом и отвернувшихся как от режима, так и от коммунизма? Мне хотелось указать на некоторые общие биографические моменты, объединявшие столь разных людей: все они стали ярыми антикоммунистами, открыто писали о своей прошлой деятельности (история вербовки Дежана была напечатана в Readers Digest», Хеде Массинг выпустила книгу, где повествовала о своей агентурной деятельности, Бубер-Нейман и ее сестра, госпожа Гросс, выпустили несколько автобиографических книг). Затем все они на Западе тяготели к наиболее правым (не в смысле национализма) и антикоммунистическим партиям, немцы — к ХДС и ХСС. Эти два признака были как бы гарантами их искреннего ухода от коммунизма и от советской системы.
После такого пространного отступления вернемся к германской политике бо-х годов. Венер не представил ни одного из указанных выше критериев: он не опубликовал своих мемуаров и вообще молчал о своем прошлом, и хотя ушел от коммунистов, но присое-
динился к более левой партии, социалистической. Обычно же у бывших коммунистов, часто с болью и великим трудом вырывавшихся из своих иллюзий, происходил сильный откат далеко в противоположную сторону (особенно в те сталинские времена); они не останавливались посередине, как остановился Венер.    —
Итак, стоял вопрос о большой коалиции. Барон 1уттенберг, не имевший опыта в общении с настоящими или бывшими коммунистами, поверил Венеру, обещавшему, что при большой коалиции в бундестаге образуется большинство в 2/3, необходимое для изменения конституции, и избирательный закон (предусматривающий выборы по партийным спискам) будет заменен мажоритарным. (Венер не мог не понимать, что тогда его партия надолго останется в оппозиции; вряд ли его обещания были искренними.) Так или иначе, он их не выполнил. Избирательный закон в Германии и по сей день остается прежним.
В то время я вступила в партию ХСС и была знакома как с бароном 1уттенбергом, так и с его зятем, молодым графом Штауф-фенбергом. Я пробовала посеять в бароне 1уттенберге сомнения в искренности Венера, но, конечно, это было напрасно, тем более что у меня самой не было полной уверенности. Маргарита Бубер-Ней-ман считала, что в страшном 1937 ГОДУ Венер был в числе доносчиков на ее мужа, 1ейнца Неймана, но, даже если это и имело место, не было уверенности, что и сейчас Венер — предатель. Позже я много общалась с матерью барона 1уттенберга, жившей в Мюнхене через улицу напротив меня. Она мне рассказывала, как Венер втирался в семью 1уттенбергов, как он, положив руку на плечо сына, барона-подростка, говорил: «Молодой барон, ваш отец — мой друг». В 1971 году «его друг» выступал в бундестаге со своей знаменитой речью о свободе. У него была странная болезнь, похожая на мульти-плисклероз, и разрешено ему было стоять не больше 15 минут; он простоял 50 минут и не мог уже сам сойти с трибуны. Ему помогли, а «друг» Венер громко сказал: «Ну этот уже ни на что не годен». Барон 1уттенберг скончался в возрасте 51 года.
Однако вернемся к началу. Итак, в 1966 году была создана большая коалиция во главе с канцлером Кизингером и Вилли Брандтом как вице-канцлером и министром иностранных дел. В парламентской оппозиции осталась только малочисленная и слабая партия свободных демократов, представлявшая преимущественно интересы промышленников. И хотя относительно левые социал-демок-
раты были в правительстве, в стране поднялась так называемая «внепарламентская оппозиция» именно с левой стороны. Стало наглядно видно, что в парламенте должна существовать солидная оппозиция, иначе получается впечатление бесконтрольности правительства, что способствует возникновению хаотических движений, особенно среди молодежи. Однако в Германии были и другие причины волнений, преимущественно студенческих.

ladylife.info

Страницы: 1 2 3

Этой темы так же касаются следующие публикации:
  • «Создавала эпоха поэтов»
  • Сахаровские слушания в Риме
  • 20-е годы Западный Берлин.
  • Пражская весна
  • Интересное